Библиотека

Зимняя мантия стр. 184

Размер шрифта
-
+
Тема

Он посмотрел на нее с тревогой.

– Тебе лучше? – Он взял ее руки в свои.

– Достаточно хорошо, чтобы я сделала все, что от меня требуется, – ответила Матильда. Она показала на лошадь, с которой возился грум. – Можешь не говорить. Я знаю, что ты уедешь, прежде чем колокола пробьют к вечерне.

Он вздохнул и высвободил одну руку, чтобы откинуть волосы со лба.

– Король желает видеть меня командиром на поле битвы. Дело срочное. Я уже послал человека в Хантингдон с указанием провести перекличку. Сейчас я возвращаюсь в Нортгемптон с той же целью. Матильда, я…

Она быстро закрыла ему рот ладонью.

– Не пытайся подсластить пилюлю, – попросила она. – Ты обязан выполнить приказ короля.

Симон облегченно вздохнул. Он явно ждал, что она начнет рыдать и цепляться за него. Той ее, детской, части ужасно хотелось так и поступить, но женщина в ней сдержалась.

– Обещай мне только, что ты сообщишь мне, где ты и что делаешь. – Она старалась говорить ровным голосом. – Хуже всего неизвестность.

Грум вывел лошадь во двор, оседлал ее и направил к воротам. Симон сунул груму серебряную монету.

– Я буду в часовне на молитве.

Грум отсалютовал и уехал.

Симон повернулся к Матильде и потянул ее в денник, где сена было по колено и где только что

стояла его лошадь.

– Я обещаю. – Он крепко ее обнял и, не обращая внимания на суетящихся грумов и слуг, целовал до тех пор, пока она не начала задыхаться. – Где бы мы ни были, я обещаю. – Она через свое платье и его тунику чувствовала, как затвердел его член, и начала тереться о него, негромко вскрикивая. Поступать так в тот момент, когда ее мать готовят к погребению, было явным нарушением приличий, но ей так необходимо было почувствовать себя живой… К тому же Симон вскоре уезжал. Если они не попрощаются как следует сейчас, другого времени не будет.

Хотя любовные игры начал он, продолжила Матильда. Она вывернулась из объятий, но только для того, чтобы зайти поглубже в конюшню, в самый дальний денник, полный чистой свежей соломы.

– Мать была бы потрясена, – прошептала она, притягивая его к себе, – но я покаюсь потом.

– Нет, – возразил Симон, беря ее лицо в ладони и задерживаясь на пороге дикой похоти для момента нежности, – глубоко в душе твоя мать нам бы позавидовала. Не надо каяться, радуйся.

Глава 39

Замок Жизор, нормандская граница, март 1098 года

Сняв шлем и сбросив с плеча щит, Симон, хромая, вошел в большой зал замка Жизор. Он был зол до крайности, ему с трудом удавалось сдерживаться.

Виновник его ярости сидел, положив ноги в сапогах на стол, и пил из красивой серебряной чаши. Плащ, шлем и пояс с мечом лежали под рукой. Робер де Беллем, злейший враг Симона, был боевым командиром у Жизора, а также отвечал за превращение небольшого приграничного бастиона во внушительную крепость. Он славился своими способностями строителя. Однако это не мешало Симону его ненавидеть. Де Беллем уже неоднократно и с удивительной легкостью переходил с одной стороны на другую. Пока Робер Нормандский был в Крестовом походе, де Беллем довольствовался служением Вильгельму Руфусу, но Симон сомневался, что это надолго. Слишком уж непоседливая была у барона натура. Единственным утешением было то,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.