Зимняя мантия стр. 40
гневался, но это всегда был холодный гнев, который он контролировал. Теперь же Вильгельм весь кипел, лицо его стало пурпурным.
– Это правда, сир, – говорил запыхавшийся посыльный. Со лба его тек пот. – Север поднялся против вашей власти. Датчане высадились в Хамбере и пошли маршем на Йорк. Господин Малет умоляет вас поторопиться.
– Весь север? – переспросил Вильгельм хриплым голосом.
– Маерсвейн, Госпатрик, Эдгар Ателинг, – продолжал посыльный, – и Уолтеф Хантингдонский. Именно он повел их на Йорк, и его люди нанесли самый большой урон.
Сердце Симона замерло. Он так надеялся навестить Уолтефа в его владениях. Он думал, что Уолтеф любит нормандцев, но оказалось, что он вроде тех
двух женщин с грибами, служит, потому что вынужден, а на самом деле ненавидит их.
Глаза Вильгельма сузились при упоминании имени Уолтефа.
– Милостивый Боже! – прохрипел он. – Я покажу англичанам, кто их король, преподам им такой урок, что они раз и навсегда перестанут в этом сомневаться!
Охоту отменили. Гончих загнали на псарню, но лошади остались оседланными.
Симон помог нагружать повозки, которые должны были следовать обозом вслед за кавалерией. Симону никто не давал никаких поблажек, и он таскал и грузил вещи наравне со всеми. Затем он помог грумам запрячь лошадей в повозки и погрузить поклажу на пони. Брали самое необходимое – еду, постель и королевский шатер. Нога болела чудовищно, но он старался превозмочь боль. Если он остановится, тогда всякие мысли полезут в голову. Работа помогала ему справиться с гневом и огорчением.
Когда он пытался взвалить на пони мешок овса и уже думал, что ноги подогнутся и он свалится, мешок подхватили сильные руки.
– Муравьи работают сообща, – эти слова произнес отец. – Почему ты все хочешь сделать сам?
– Я справлюсь, – возразил Симон, но ноги его дрожали.
– Мы все тоже, но небольшая помощь не помешает. Я наблюдал за тобой со стороны, ты работал как раб, над которым свистит кнут. – Он достал флягу и протянул сыну. Вино было прекрасным, густым, крепким, такого Симон никогда не пробовал, только наливал в королевские кубки. Сразу стало легче.
– Что случилось? – с тревогой спросил де Рюль, кладя руку на плечо сына.
Симон покачал головой.
– Ничего.
Отец не сводил с него глаз.
– Это сеньор Уолтеф, верно?
Симон почувствовал, как начинает жечь глаза. Он отвернулся и стал возиться с пряжкой у седла пони.
– Я думал, что, когда король Вильгельм отказал ему в руке леди Джудит, он может пойти против нас, но он ничего не сделал… Просто уехал и стал жить в своих владениях. Я понадеялся, что все будет в порядке… что я смогу поехать и навестить его…
Де Рюль вздохнул.
– Если бы не датчане, возможно, все действительно было бы в порядке, – сказал он. – Даже если бы король отдал ему леди Джудит, я не уверен, что он остался бы ему верен. Ведь он наполовину датчанин, и его отец похоронен в Йорке.
Симон покачал головой.
– Теперь он наш враг.
– Да, – кивнул отец, – боюсь, что так.
Глава 10
Это был самый короткий и самый темный день в году. Низкие облака и сильный дождь плотной пеленой покрыли землю, и утреннюю зарю и ночь разделяли мрачные сумерки.
В комнате, соседней с покоями королевы, Джудит велела горничной подбросить угля в огонь.