Зимняя жатва стр. 152
больше, чем знал.
У него хватало своих забот. Прежде всего мальчика мучили дурацкие пророчества Бенжамена Брюза. По ночам его преследовал образ Матиаса, рыскающего возле дома с двустволкой, и он никак не мог заснуть: ворочался на слишком для него коротком матрасе, обливался потом, прислушиваясь к малейшему шороху. На ум шли всякие отвратительные вещи: Клер в объятиях Этансона, тесно прижимающаяся к нему, стонущая под его телом. Когда становилось совсем худо, Жюльен упирался лбом в пол и лежал так долго, что на коже отпечатывался рисунок паркета. Или зажимал палец между стенкой и дверцей шкафа, отпускал и снова зажимал, пока все усиливающаяся боль
не опустошала голову. Да, в последнее время он ведет себя как шпион, прислушивается к шагам босых ног, крадущихся по коридору. Кто вышел? К кому направляется? Едва дыша, прикладывал он ухо к стенке в надежде услышать разговор, который выдаст мать и сапера. Как бы он хотел, чтобы теория Брюза оказалась ложной! В изнеможении он погружался в короткий сон, и его немедленно начинали преследовать кошмары. Чаще всего он видел Матиаса, состарившегося Матиаса, с сединой в бороде и усах, приближающегося неслышными шагами. Ненависть превратила его в марионетку без тела, с запястьями не толще ружейного ствола. На лице его — ожидание, он идет сгорбившись, худой как скелет, и луна серебрит сталь его ружья. Он приближается к дому и заглядывает в окно первого этажа. И вот Матиас уже внутри, хотя и непонятно, каким образом он туда проник. Медленно пробирается он по коридору, сжимая двустволку «парди» костлявой рукой и время от времени останавливаясь. Вот он приоткрывает дверь в одну из комнат. Дом становится сообщником Матиаса, он облегчает ему задачу — не раздается ни скрипа, ни шороха… А Жюльен, пленник своей маленькой кроватки, не может побежать в комнату матери, чтобы предупредить об опасности. Он пробует встать, но тщетно, пытается крикнуть, но изо рта вырывается лишь беспомощный писк, за стеной его не слышно. А Матиас продолжает красться по коридору. Ружье заряжено двумя патронами, которые используют для охоты на крупных хищников и чья убойная сила чудовищна. Левой рукой он толкает дверь в комнату капрала, и в этот момент его бледной вспышкой освещает луна. У Матиаса голова старика, изглоданного тайными муками, изнурившего себя ненавистью, голова, ссохшаяся, как испорченный плод, забытый на дне бокала с водкой.
Он поднимает двустволку. Палец на спусковом крючке настолько худ, что невольно возникает вопрос: выдержит ли скелет отдачу, не разобьет ли ему прикладом ключицу? И невозможно избавиться от чувства жалости к этому одетому в лохмотья убийце…
Сон всегда обрывался за секунду до выстрела. Жюльену потом требовалось время, чтобы освободиться от чар сна. Первой мыслью было броситься в коридор, постучать в дверь и убедиться, что Клер еще жива. В такие моменты панического ужаса ему казалось, что он без колебаний снесет все: объятия, переплетенные тела…
После последней встречи с Брюзом он совсем не мог спать, каждая ночь теперь была для него очередным испытанием.
Случалось, он открывал в темноте ставни и высовывался из окна со свечой в руке, чтобы продемонстрировать бдительность и держать незваного гостя на расстоянии.
Мальчик дошел до той крайней точки усталости, когда любые, даже самые нелепые, фантазии