Библиотека

Зимняя жатва стр. 21

Размер шрифта
-
+
Тема

надеялась найти прежним. Когда навстречу выйдет повзрослевший Жюльен, она остолбенеет, удрученная его новым обликом: оттопыренные уши, острый кадык на тощей шее, идиотская улыбка… Нет сомнений, что, увидев его, она сразу убежит, не потребовав отчета в израсходованных средствах, или тут же заявит о подмене ребенка. Будь он хотя бы одет по-прежнему, мать могла бы его узнать, но, увы, прибегнуть к этой уловке было невозможно.

Иногда отъезд из пансиона ему представлялся так: Леон Вердье приоткроет ворота и выставит его наружу без всяких церемоний, как выпускают из тюрьмы отсидевшего свой срок преступника. С фибровым сундучком он перейдет на другую сторону дороги и двинется навстречу неясному в утреннем тумане силуэту Клер. Кто заговорит первым? Она? Он? Что они скажут друг другу? Первые произнесенные слова в его воображении приобретали магический смысл. Иногда Жюльен видел их встречу во сне. Как-то ночью он переполошил весь дортуар криками: «Пароль, пароль!»

Но все произошло иначе. Однажды утром, прямо посреди урока латыни, мадемуазель Мопен вошла в класс и сказала, что его вызывает к себе директор, а сразу после беседы он должен подготовиться к отъезду. Жюльена бросило в жар. Он поднялся с места, оставив ручку и тетради на парте, так и не дослушав рассказа учителя о троянском коне и дарах данайцев, которых следовало опасаться.

«Все кончено, — подумал он, — я сюда уже никогда не вернусь». Он прошел между рядами парт, стараясь не смотреть в левый угол, где сидели старшеклассники, среди которых был и Антонен. Значит, вот так все и кончается, после стольких лет, проведенных в стенах пансиона. И пока он продвигался к двери, ему все время лезло в голову: «Бойся данайцев… бойся данайцев…»

— У тебя все в порядке? — поинтересовалась мадемуазель Мопен.

Жюльен ничего не ответил. Он думал о греках и деревянном коне, о ручке, которая, покатившись по чистой странице, оставила на ней жирную кляксу. Вот здорово, что на этот раз писали чернилами, а не карандашами, как всегда! Подходя к кабинету директора, он чувствовал себя провинившимся школьником, ожидающим заслуженного наказания: ноги ватные, гулкий стук сердца в груди… Как ему себя вести? Подойти к матери, поцеловать, броситься ей на шею? Нет, на это он не способен. Досадно, правда, что все случилось так неожиданно и ему не хватило времени напомадить волосы средством Антонена, жаль, что пальцы перепачканы чернилами, а одет он в нелепый серый халат, спускающийся ниже колен.

Он робко постучал в дверь. Леон Вердье тут же открыл. Судя по всему, как и Жюльен, он испытывал неловкость: нервно теребя цепочку часов, старик бормотал какие-то мудреные фразы, сопровождая их вымученными смешками.

— Вот и явился наш разбойник! — с напускной веселостью возгласил директор и закашлялся.

Клер сидела в старом кресле с истертой бархатной обивкой, предназначенном для посетителей. Она не сразу повернула голову в его сторону, а секунду помедлила — Жюльен успел заметить, как напряглась ее шея, — потом жадно, во все глаза, взглянула на него. Рот ее слегка приоткрылся, словно она долго бежала, а потом резко остановилась, с трудом переводя дыхание. Но первое, что сбило с толку Жюльена, — это короткая стрижка, никак не соответствующая облику матери, который он так часто представлял. — Жюльен? — нерешительно выговорила она. Не отдавая себе

отчета,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.