Жираф Джим стр. 87
Я сейчас, — говорю я, возясь с ключом от входной двери. Ключ не войдет, не повернется в замке… ключ входит и поворачивается, дверь открывается, и я вхожу в дом.
Я едва успеваю закрыть за собой дверь, как открывается дверь гостиной, и оттуда выходит доктор Яблочко, вытирая руки, испачканные чем-то красным, о свой белый халат.
— Мои поздравления. Ваша жена только что родила замечательного малыша, крепенького и здоровенького жирафика.
— Жирафика?
Доктор Яблочко кивает и улыбается.
— Мальчик. Десять фунтов одиннадцать унций.
— Жирафик?
— Жирафик, да.
Комната вдруг превращается в корабль, попавший в сильную качку. Нетвердой походкой я добираюсь до борта и блюю в бурное море.
Жирафик. Крепенький и здоровенький.
Я вытираю рот кухонным полотенцем, отпиваю глоток воды и иду в гостиную.
Воздержанья сидит на высокотехнологичной родильной кровати. Ее ноги сдвинуты и накрыты одеялом. Она смотрит на меня, улыбается. Смотрит на малыша у себя на руках, улыбается.
Я подхожу ближе. Смотрю на ребенка, смотрю на жену.
Доктор Яблочко надевает пальто, берет свой докторский чемоданчик.
— Как вы его назовете?
Я смотрю на жену. Как мы его назовем?
— Джимми, — говорит Воздержанья. — Назовем его Джимми.
Новая жизнь на новом посту
Как солдат армии праздных (иначе — безработный) я не могу исполнять роль (иначе — выполнять обязанности) добытчика и кормильца жены и ребенка. Это меня удручает. И Воздержанью — тоже. Это приводит к семейным ссорам, как правило — из-за шоколадок. Обычно все происходит примерно так.
— Ты купил мне шоколадку? — спрашивает Воздержанья, когда я возвращаюсь домой после похода в киоск за газетой.
— Нет, — отвечаю я. — Только газету.
— Я просила купить шоколадку, — говорит Воздержанья, укладывая малютку Джимми в его высокотехнологичную супертранспортабельную колыбельку или же, наоборот, вынимая его из высокотехнологичной супертранспортабельной колыбельки. В данном случае она его вынимает и прижимает к себе.
— Мы не можем позволить себе шоколадку. — Присев на краешек высокотехнологичной родильной кровати, я раскрываю газету и начинаю просматривать объявления в разделе «Работа для вас: Требуется». — Либо газету, либо шоколадку. И я выбрал газету. Вот устроюсь на работу и куплю тебе сто шоколадок. Или одну, но большую, — говорю я жене. — Размером в сто маленьких шоколадок.
Воздержанья прижимает к себе малютку Джимми.
— Что там на этой неделе? Есть какие-нибудь вакансии?
— Нет. — Я показываю ей газету. Пустую страницу. — Я уже начинаю бояться, что никогда не найду работу. Ведь я ничего не умею, кроме научной фантастики — ничего.
— Подержи Джимми. Отвлекись.
— Не могу. Мне надо искать работу.
— Подержи Джимми. — Воздержанья сует его мне, и я с неохотой беру его на руки.
Я смотрю на малютку Джимми, а потом отворачиваюсь, потому
что мне больно на это смотреть. Сказать по правде, меня удивляет категоричность жены, которая категорически утверждает, что у него нет никаких недостатков физического развития. У него ненормально длинная шея, как будто доктор Яблочко тянул его наружу за голову. Он весь в оранжевых пятнах. У него на ногах копыта. И на руках тоже копыта. И рук у него, в сущности, нет. А есть четыре ноги. С копытами. У него большой нос. А на макушке — смешные маленькие рожки. Языку него длиннее, чем язычок на клоунских ботинках. Он преспокойно облизывает себе уши. Кстати, сами уши тоже какие-то странные: заостренные, с кисточками из оранжевых