Библиотека

Жираф Джим стр. 89

Размер шрифта
-
+
Тема

не произносит ни слова. А потом, через минуту, Воздержанья говорит:

— Мне так хочется, чтобы у меня было сто шоколадок.

— Хочешь — возьми мои, — говорит Джим.

Воздержанья вновь подается вперед.

— Правда?

Джим пожимает плечами.

Воздержанья кладет малютку Джимми в высокотехнологичную супертранспортабельную колыбельку и идет следом за Джимом на улицу, к его машине. Первые десять-пятнадцать секунд я предаюсь релаксации на диване с газетой, после чего сую ноги в свои любимые тапки в виде инопланетных пришельцев, надеваю свою снегостойкую термокуртку и выбегаю во двор.

Джим отпирает багажник своего спортивного кабриолета цвета «синий электрик» электронным дистанционным ключом цвета «синий электрик», открывает багажник, и там, в

багажнике, лежит сто шоколадок — аккуратными стопочками по десять штук.

Воздержанья смотрит на шоколадки, облизывается.

— Бери, не стесняйся, — говорит Джим, выгребая целую охапку.

Воздержанья берет шоколадки, сколько помещается в руки, и кладет их в большой мешковатый карман своих мешковатых коричневых брюк. Потом берет еще и кладет, что взяла, во второй карман своих мешковатых коричневых брюк. (Это такие специальные брюки специально для молодых мам.)

Джим глядит на нее, улыбается.

Отбросив всяческое стеснение, Воздержанья перекладывает шоколадки в подол своей длинной коричневой толстовки (специально для кормящих матерей), пока в багажнике не остается вообще ничего, кроме снега, который так и идет и, похоже, не думает прекращаться.

— Набивайте ботинки, — говорит Джим. — Набивайте полные ботинки.

Воздержанья вышла в сандалиях, не в ботинках. На мне — мои тапки в виде инопланетных пришельцев, а Джим вообще не носит ботинок, потому что у него есть копыта, и обувь ему не нужна. Из чего я делаю вывод, что «набивайте ботинки» — это просто такой оборот речи типа развернутого междометия. Джим закрывает багажник, и тут Воздержанья замечает что-то на заднем сиденье. Верх у машины открыт, вся машина засыпана снегом, и эта штука на заднем сиденье тоже засыпана снегом.

— А что там, на заднем сиденье? — спрашивает Воздержанья.

— Где?

— Под снегом.

— А, — говорит Джим. — Я думал, ты спрашиваешь про снег. — Он очищает снег. — Вот. Шоколадка. Большая, размером в сто маленьких.

— А можно я ее тоже возьму?

Джим смотрит на шоколадку, потом — на мою жену, и пожимает плечами.

— Бери, если хочешь.

Когда мистер Пятнистое Лиственное Дыхание сказал, что он может устроить меня на работу в кино, ему бы следовало уточнить, что в его понимании работа в кино — это работа уборщика в кинотеатре.

Я работаю на пару с женщиной из пролетарской семьи, шотландкой по имени Мэгги Магги, и, как и у всех пролетарских шотландских женщин, у нее настоящий шотландский акцент и характерно шотландская речь.

— Берешь енту штуковину и вставляешь сюды, — говорит она мне, вставляя шланг в пылесос. — Потом суешь ентот шнурок вот сюды. — Она включает пылесос в розетку под буфетной стойкой в фойе. — Потом, значиц-ца, жмешь на кнопочку, ну, шобы включилось, и ента… пошел пылесосить. Вот так. — Она включает пылесос и водит шлангом с насадкой по стеклянному ящику для попкорна, подбирая случайные зернышки.

— Как-то оно не особенно гигиенично.

Мэгги Магги пожимает плечами.

— Ну, ента, шобы ты понял, как с ним управляцца.

По окончании уборки фойе мы устраиваем небольшой перерыв на предмет попить чаю, прежде чем приступить к наиболее устрашающей части, а именно — к уборке кинозала. Мэгги Магги достает

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.