Живая защита стр. 2
сама летела под ноги, будто не чувствовал, что запалился и надо передохнуть.
Памятными остались и этот первый в жизни поцелуй и первая ревность. Павел уже кончал среднюю школу, когда Женька вышла замуж. Неожиданно совсем. Поехала на базар, познакомилась там с каким-то и вернулась в село невестой. Какой счастливой ходила она по селу, каким обездоленным считал Павел себя. Ведь оставалось сдать последние экзамены, чтобы учиться дальше, на инженера, и он — вольная птица. Не захотела ждать… Не видела в Пашке серьезного человека… Ну и пусть, пусть!
Он обязательно поступит в институт, хотя бы для того, чтобы увидела она, кого потеряла. Уедет в город, — и все! Пусть…
Но поступить не удалось. Было стыдно встречаться с Женькой, со всеми, кто знал, что он не сдал экзамены. Надо было скрыться, уйти куда угодно, только не оставаться в селе… Как ни протестовали отец и мать, он поступил работать лесником. Лишь бы не встречаться с односельчанами! Обход получил самый ближний к селу, отсюда — с берега — видна дубрава, что за лугом, а там кордон — постоянное жилье лесника.
Поначалу дико было одному в ночном доме. Все казалось, что из лесной чащи кто-то крадется. Ничего, привык. Навещала мать, порядок в доме наводила. Приезжал лесничий, советовал жениться. Как люди легко раздают
советы… А однажды припожаловала сама Женька. Вот уж чего не ожидал! Павел как сейчас помнит ее осторожный голос: «К вам можно?» Она сияла большими серыми глазами, уверенная, что здесь она желанный человек. Сказала, сушняк нужен, показал бы, где взять. Но кто отправляется в лес за дровами на ночь глядя?
Пока собирал для гостьи нехитрое угощение, узнал — разошлась она с мужем. Почему? Да мало ли почему, в жизни бывает всякое…
Женька осталась на кордоне. И всю ночь мягкие теплые руки ее скользили по его волосам, шее, груди.
— Паша! Пашенька-а! — шептала Женька. — Судьба наша вместе. Тебе стыдно в селе, люди недоучкой считают, и мне — брошенная. А в лесу нам в самый раз. Свыкнутся в нашем Петровском, что мы одна семья, и все у нас пойдет рядочком.
А утром, как всегда, пришла мать, порядок наводить. Увидела, обомлела.
— Это что ж такое? — спросила неизвестно у кого.
Ответ у Павла был заготовлен заранее.
— Ничего… Женой будет, — сказал он, как о давно решенном деле.
Евдокия Сергеевна приложила к глазам концы ситцевого платка и вышла в сенцы.
Обе двери были заперты. За одной плакала мать, за другой полураздетая Женька сидела на кровати и подсовывала под себя одеяло. Она ждала, что Евдокия Сергеевна вот-вот войдет. Войдет и заскандалит. А может быть… благословит? В томительном ожидании смотрела Женька на дверь.
Павлу ясно, что без Женьки на лесном кордоне он не будет. Как другие парни находят жен, для него безразлично. Какие разговоры пойдут по селу — тоже все равно. Правда, еще вчера даже не помышлял о Женьке, но сейчас он считал себя обязанным жениться. Нечестно было бы отвернуться после совместной ночи. Он вышел в сенцы и набросил на плечи матери свой пиджак.
— Прохладно…
Мать стояла, прислонившись к стене, будто высматривая что-то около порога.
— Не сердись, мама. Давай поговорим одни.
Евдокия Сергеевна будто очнулась.
— Одни? — скорбно спросила она. — А чего нам бояться?