Библиотека

Жизнь Шаляпина. Триумф стр. 124

Размер шрифта
-
+
Тема

у нас не бывало, Бог миловал от таких напастей.

– А тяжело, видно, вам тут живется… Тяжелый труд выматывает душу, от зари до зари гнете спину, а получаете гроши, – горько вздохнул Шаляпин, чувствуя, как огненная вода разливается по жилам, тяжелеет голова, слабеют ноги.

– Тяжело, конечно. Но работа у нас веселая, все время на людях, издалека ко мне приезжают. «Хорошая мука у тебя, Никон, получается», – говорят мужики. А мне приятно. Какая уж тут тягость, раз во мне нуждаются люди… Я так понимаю, Федор, жисть-то… Вот посмотри, как врытые сидят Константин Алексеич и его товарищ, уж больно сурьезный, никогда не улыбнется, они малюют картинки, хмурятся, чешут в затылке и все водят, водят кисточкой по холсту… Разве у них не тяжкий труд?.. Тяжкий! Сначала тут все думали, что какие-то землемеры приехали, смотрят и что-то пишут. А потом совсем уж глупость говорили.

– И что же говорят про них? – оживился Федор Иванович.

– Они планты снимают, а потом нарисуют, покажут царю, а он эту землю им отдаст. Валентин Александрыч, говорят, самого царя списывал. Он списывает, а царь сидит и смотрит на него…

– Бывало и так, Никон, и меня списывал, и Коровина. Он больше портреты малюет, большие деньги берет…

– Да что ты? Не брешешь? А вот мне Герасим Дементьевич из Букова рассказывал…

– Мы были у него, по дороге заезжали, по чарке водки у него выпили и сюда…

– Вот-вот… Значит, знаешь его. Уж не соврет, человек сурьезный, обстоятельный. Так Валентин Александрыч тоже с него списывал портрет. Ну конечно, Герасим картуз новый взял, приоделся, новые сапоги, все чин чином… А Валентин Лександрыч прогнал его, говорит, переоденься во все старое, в чистом не надо, и картуз возьми старый, сапоги сними, надевай, как раньше, лапти. «Срамота какая-то! Неохота мне в старом на картинке быть… Что народ скажет, ежели узнает меня». – «Не узнает!» – говорит Валентин Александрыч. Ну, согласился, а когда посмотрел на портрет, рассердился: «Ты говорил, что не узнают, это ж я как живой, срамота глядеть… Неужто у меня только этот рваный зипунишко, портянки грязные, лапти да нос в табаке… У меня ж есть и сапоги новые, и полушубок в прошлом году справил, сапоги с калошами…» А Валентин и признался: «Ошибся я, не так списал, переделывать буду». Вот у них какая жисть-то. А ты говоришь, Федор, жисть у крестьянина тяжелая. У нас ошибок не бывает. Вот я пью с тобой водку, а мельница крутится, потому как вместо меня помощник мой работает… Ну, Федор, пойдем за стол. Зовут, холсты свои и кисти в долгуши спрятали, руки вымыли, кисти сполоснули… Вот у них и взаправду тяжкая работа, а у нас что ж, дело привычное… А у них дело трудное – нам не понять…

Шаляпин и мельник поднялись и пошагали к столу. Но мельник придержал Шаляпина за руку:

– Ты объясни, Федор, почему нельзя в новом-то? Мы ж не оборванцы какие-нибудь, не нищие. Многие справно живут. А почему на картинках надоть нас нищими показывать? Ох, трудная у них работа, непонятная какая-то…

Подошел Коровин, взял из рук мельника пустую четверть, удивленно покачал головой, приглашающе показал на стол, уставленный привезенной снедью… Да и из погреба мельника принесли соленые

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.