Жизнь за любовь стр. 86
к ее появлению, и зрители ревели во всю мочь: «Энни! Энни! Энни!» Наконец конферансье добрался до главных слов: «А сейчас перед вами выступит… — загрохотала барабанная дробь, — леди, ради которой вы все сегодня пришли. Она прибыла во Францию и начинает здесь свои первые гастроли… — Снова его речь перебила долгая дробь и громкие вопли публики. — Давайте покажем же ей, как мы ее любим… эту дикарку, эту чудную маленькую девчушку. — Его слова вновь перебили барабаны. — Энни Дюмон!»
Зрители вновь заревели от восторга. Марк чмокнул девушку в макушку и мягко подтолкнул ее вперед. Девушка, выполняя заученные движения, выбежала на черный круг посреди огромной сценической площадки, а вокруг нее бушевала разгоряченная публика. Голубой луч прожектора упал на нее. В круге света она приподняла руки в том умоляюще-беззащитном жесте, который так нравился Филиппу, что он настаивал, чтобы его подопечная именно с него начинала и им оканчивала каждое выступление: ноги врозь, руки широко разведены в стороны, словно девушка хотела обнять всех зрителей.
Приветственные крики звучали повсюду. Девушка засмеялась и сумела преодолеть внутреннюю скованность.
— Привет! Как жизнь? — по-французски приветствовала всех девушка.
— Привет, Энни! — ревела в ответ публика.
— Я так рада вас всех видеть, — продолжала Энни, наконец-то припомнив слова из сценария, написанного для нее Филиппом, и теперь
все у нее пошло гладко.
К тому времени, когда надо было начинать петь первую песню, публика была приручена, Энни это почувствовала. Хотя зрители не были видны в темноте, она знала, что они смотрят на нее не отрываясь. Все волнения были забыты. Она чувствовала необычайный подъем духа.
Затем на сцену высыпала группа танцоров. В темноте ярко сверкали их костюмы. Энни принялась представлять каждого из них по имени. Публика всякий раз взрывалась оглушительными аплодисментами. Потом Энни танцевала с ними, потом снова пела. Пока звучала ее меланхолическая песня, в зале стояла такая тишина, что, казалось, можно было услышать даже шорох упавшего волоска. Когда песня кончилась, публика шумно вздохнула и мгновением позже взорвалась бурной овацией.
Потом Брик выдал нескончаемое соло на барабане. Дробь возносилась в высь синего вечернего парижского неба. И это соло полюбилось публике. Брик мгновенно превратился в знаменитость, его имя повторяли вновь и вновь, пока не замерла барабанная дробь. Он неустанно кланялся, улыбаясь во весь рот. Для всей группы Энни тот вечер оказался на редкость удачным. Энни снова и снова выходила петь, похоже было, и ее и музыкантов не отпустят со сцены. Всякий раз, когда они пытались завершить концерт, неумолкаемый рев публики звал их назад. Но вот наконец они ушли со сцены и больше не вышли. Все сияли, смеялись от радости так бурно, что казалось — вот-вот взлетят на воздух. Стреляли пробки от шампанского, вино пенилось в бокалах. Все целовались, обнимались, но больше всех доставалось Энни. Ее так душили, что она боялась наутро оказаться вся в синяках.
Были тут и Филипп с Дианой, возбужденные, радостные. Они тоже целовали Энни, твердили, какая она замечательная, какая потрясающая, уверяли, что никогда еще не пела она так прекрасно, просто волшебно.
В дальнем конце комнаты Энни заметила Марка, его напряженный, застывший взгляд. Он не подошел к ней, но, когда Энни встретилась с ним взглядом, ее словно током