Зловещий трофей стр. 31
* * *
— …Ногу я потерял в конце сорок четвертого. В Венгрии, у озера Балатон. Разведгруппа наша двигалась густым лесом в северном направлении.
— А что там?
— Аэродром немецкий южнее городка Веспрем. Получил задание поглядеть на его охрану. Напоролись на засаду. То ли шли они за нами, то ли патрулировали окрестности. Схватились так, что… — инвалид горестно махнул рукой.
По всему было видно, что рассказывать ему о той схватке совсем непросто. Успокоившись и протяжно вздохнув, он продолжил:
— Шлепнуло мне пулей по ноге, раздробило кость немного повыше щиколотки. Да еще граната рядом бухнула. Очнулся ночью, ничего не пойму. Вокруг одни трупы. Пополз… Пока добирался до своих, началась гангрена. Страшно вспоминать. Еле выкарабкался, ей-богу. Сам не пойму, почему меня на той полянке не добили, как живой остался и каким макаром вернулся.
— Да, порой случаются на войне необъяснимые вещи. У самого такое было, — поддержал разговор Старцев. Угостив собеседника папиросой, спросил:
— Федор Поликарпович, а как же такой роскошный автомобиль попал в ваши руки? Насколько мне известно, «Хорьхами» в Германии владели далеко не последние люди: большие чиновники, генералы, партийные бонзы.
Подкашливая от крепкого табака, Хлынов рассмеялся:
— Да вы мой «Хорьх» — то видали?
— Не довелось пока.
— На нем места живого нет! Весь в пробоинах, заплатках; передок, бамперы, крылья — помяты; половина деталей от других машин, ни одного целого стекла. Даже диваны пулями пробиты, словно по машине нарочно целый взвод палил. Покраска — совсем дрянь. А достался он мне по великому случаю…
Покуда Иван мирно беседовал на скамейке с хозяином дома, Александр расхаживал по двору, осматривая различную утварь и автомобильные запчасти, которых здесь пребывало во множестве. На самом деле его мало интересовали грабли, лопаты, ведра, старые полусгнившие черенки, куски проржавевшего листового металла, рессоры и тяги с рычагами. Все это в беспорядке валялось рядом с баней либо было сложено у входа в сарай. Его внимание привлекали следы, оставленные протектором автомобильных шин на размокшей после дождей почве. Следы эти встречались в единственном месте — между воротами и сараем. Там, где росли травянистые кочки, они исчезали, зато на свободной от растительности земле появлялись во всей красе.
Отыскав самые четкие отпечатки, Васильков достал из кармана пиджака сделанные Горшеней фотографии и принялся сравнивать…
— …Худо было, когда выписали из госпиталя. Ты вон, погляжу, тоже с тросточкой — должен понимать.
— Понимаю. У меня и грудь пробита, и плечо. Но это все ерунда — поджило и забылось. А то, что ступню по кусочкам собирали — вот она забыть не дает, — приподнял Старцев свою трость.
До ранения Иван
был хоть куда. И в разведке посмотреть, послушать, посчитать, и по молодым девчонкам пробежаться, и на празднике каком после стаканчика-другого отплясать. Теперь же, с возрастом и с появлением трости прыти заметно поубавилось.
Разговор между фронтовиками теплел и с каждой минутой становился все более доверительным. Два офицера, воевавшие в разведке, иначе и не могли. Прошлись в воспоминаниях по фронтам и странам, где довелось бродить по фашистским тылам, по-свойски перешли на «ты». Хлынов преобразился и даже пожалел о том, что не знал о визите коллег-разведчиков, иначе непременно разжился бы бутылкой водки и надлежащей закуской.
— Твоя правда. Мне вообще собирать было нечего —