Зловещий трофей стр. 45
не позарились, — понял Васильков.
Следующий сюрприз поджидал сыщиков у калитки. Там они столкнулись с запыхавшимся Костей Кимом.
— А ты как здесь? — изумился Старцев.
— Иван Харитонович… — начал тот, жадно глотая воздух. — Меня прислал комиссар Урусов… Ему час назад сообщили из Транспортного отдела НКВД по Московской окружной железной дороге…
— Ну давай же, Костя! О чем сообщили?!
— Примерно в пять часов утра неизвестными лицами вскрыто помещение склада № 9 на товарной станции Лихоборы.
— Оп-па! — Иван многозначительно посмотрел на Александра. — Не удивлюсь, если скоро мы узнаем, что убитый Чиковани заведовал именно этим складом…
На месте преступления больше ничего интересного не выявилось. Фотографии и подробное описание сделали ребята из РОМа. Теперь следовало доехать до станции — посмотреть на последствия бандитского вторжения на склад № 9.
Но едва сыщики направились к своему автобусу, как их окликнули. Это был третий сюрприз, о котором спешил оповестить оперативников пожилой участковый инспектор.
— Товарищи офицеры, тут такое дело, — негромко начал он, подойдя вплотную к Василькову и Старцеву. — Женщина, совсем молодка, кое-что видала ночью.
— Что за женщина и что она видала? — заинтересовался Иван.
— Живет чуток наискось от того места, где Георгия приговорили. Дите у нее малое расплакалось ночью. Ну, успокоила, значит, пошла на двор нужду справить. И тут слышит разговор за забором. Остановилась, прислушалась…
— Это же первый свидетель! — радостно зашептал Васильков.
— Ну-ка, старшина, проводи нас до этой замечательной молодки, — воодушевился Старцев.
* * *Возле калитки одного из соседних домов их дожидалась миловидная девушка в застиранном ситцевом халате.
Полина только выглядела юной, на деле ей оказалось двадцать три. Да и горя к своим годам она успела хлебнуть с лихвой. Небольшого росточка, черноволосая, с темными загорелыми руками. Худенькая, с торчащими ключицами, со слабым, чуть хриплым голосом, давно не знавшая нормального сна и отдыха. Мать ее умерла «от болезни почек», отец сгинул в лагерях, мужа забрали на фронт в сорок третьем, так что рожать в начале сорок четвертого пришлось одной.
Муж с фронта так и не вернулся — сложил голову под Кенигсбергом. Раз в два дня посидеть с ее полуторагодовалым сыном приходила двоюродная тетка, Поля на это время бежала мыть полы в большую столовку при товарной станции. Иногда в этой же столовке ей перепадала тарелка бесплатного супа. Так и жила на крохотное жалованье, да на копейки от продажи овощей со своего огорода.
Она попросила у муровцев папиросу, закурила и принялась рассказывать:
— …До нужника я не дошла. Слышу разговор, остановилась, прислушалась. В такой ранний час по нашей улице почти никто не ходит. Разве что на работу. А
тут стоят, разговаривают.
— Сколько их было? — спросил Старцев.
— Трое. Этот… которого убили, и еще двое.
— Внешность не запомнила?
— Светать только начало. Да еще повдоль моего забора расплетка растет — не больно-то разглядишь, — выдыхая дым, хрипло проговорила женщина. — Один был в коричневой кожаной шапке, как у летчиков.
— В шлемофоне?
— Ага. Другой — в кителе без погон. В сапогах.
— Какого примерно возраста?
— Лет по тридцать или чуть поболе.
— О чем говорили?
— Я не разобрала, только обрывки слышала. Двое сердились и поторапливали. Разговаривали приглушенно, но отрывисто, будто приказывали. У того, который в шлемофоне, голос низкий такой, неприятный.
— А потом?
— Потом которого убили вскрикнул