Зловещий трофей стр. 47
серии загадочных убийств появились свежие, не фигурировавшие ранее подробности.
В рабочем кабинете Управления оперативники повстречались с недавно вернувшимися товарищами. С обедом в столовке они опять пролетели, поэтому быстро соорудили чайку с купленным по случаю белым хлебом и собрались вокруг Старцева. Тот по давней привычке уселся с кружкой на широкий подоконник среднего окна, прихлебывал чаек и хитро посматривал на подчиненных.
— Сначала расскажете вы, — распорядился он. — А потом уж мы с Саней.
Первым по старшинству докладывал Егоров.
— Встретились с Игнатом рано утром возле гаража, выпросили у дежурного машину и помчались в Красностуденческий. В восемь тридцать постучали в калитку Хлынова.
— Он был дома?
— Да, вышел свеженький, в одной руке костыль, в другой спелый огурец. Одет был в рабочее — собирался разбирать хлам на участке. Глянул в удостоверение, предложил чаю. Присели на скамейку, разговорились. Игнат пошел фотографировать.
— Давай о впечатлениях. Как он тебе?
— По-моему, нормальный мужик. Свойский, пороху понюхал, опять же ранен неоднократно.
Старцев поморщился.
— Это я все знаю. Никаких особенностей не заметил? Может, где врет, переигрывает или не договаривает?
Василий пожал плечами:
— Расспрашивал я его подробно, несколько раз по хронологии возвращался, задавал те же вопросы, но с другого боку; перепроверял. Говорит складно. И как группа в засаду попала, и про госпиталь, и про то, как «Хорьх» на станции себе присмотрел.
— Угу, — кивнул Иван. — А про то, как вернулся в Москву? У нас-то с Саней не вышло узнать об этом — не успели.
— Тоже все гладко. Женат не был, когда уходил на фронт, из родни оставалась одна сестра, да и та померла в сорок втором. Говорит, может, оно и к лучшему, что близких нет. Дескать, кому такой нужен, безногий. А еще Игнату удалось переговорить с пожилой соседкой.
— Так-так. И что она сказала? — Старцев повернулся к Горшене.
Тот поднял свои зеленые глаза, печально усмехнулся:
— Тоже ничего ценного. До войны, говорит, сосед был более общительный. А как вернулся на одной ноге, так и не подошел ни разу, не поговорил, не пожалился. Только здоровается издалека, да бубнит что-то себе под нос.
— Это, я считаю, объяснимо, — кивнул Васильков. — Хлынов вернулся с фронта не только с физическим изъяном, но и с психологической травмой. Для инвалидов такая резкая смена характера — норма.
— Да, дела, — произнес в установившейся тишине Старцев. — Я, признаться, поначалу записал его в подозреваемые. Похоже, ошибся…
В общей сложности Егоров общался с инвалидом Хлыновым два с половиной часа. Горшеня за это время облазил весь участок, отыскал описанные Васильковым следы, сделал три десятка снимков, а по возвращении в Управление отдал пленку в лабораторию.
После Егорова к докладу приступил Олесь Бойко.
— Ну а мы сегодня в разъездах спалили бак бензина, — пожаловался он. — В военном комиссариате о «Хорьхе» никаких данных не было. Там у них вообще по технике — ни слова. Только личный состав, уволенный, комиссованный, демобилизованный… Вот, взял на сутки под роспись и личную ответственность.
Он вытащил из планшета картонную папку, в которой оказалось личное дело капитана запаса Хлынова. Старцев с Васильковым с интересом пролистали ее, несколько задержавшись на старой, пожелтевшей фотографии размером пять на шесть сантиметров.
— Вроде он, — неуверенно сощурил глаза Иван.
— Моложе лет на пять-шесть, — согласился Васильков. — А