Зловещий трофей стр. 52
семьях. А мужчины в лучшем случае донашивали то, что сохранилось с довоенных времен или надевали то, в чем вернулись с фронта.
— И все-таки я не понимаю, что твоей группе дадут сведения по немецкой машине, — уже без былой решительности сказал Урусов. — Допустим, вам удастся выяснить, кто ранее владел «Хорьхом» и кто его угнал у полковника Кононова. Ну а дальше-то что?
— Есть две причины, товарищ комиссар.
— Излагай. Я слушаю.
— Во-первых, машина угнана у инвалида Хлынова не простыми ворами, а именно теми, кто убивает железнодорожников. Это уже не вызывает сомнений, так как отпечатки протекторов «Хорьха» мы обнаружили и в Церковном проезде, и в Михалковском тупике. Возможно, убийцы позарились на нее, чтобы сподручнее выслеживать жертву и быстрее уносить ноги с места преступления — это предстоит выяснить. Уверен: чем больше мы узнаем об автомобиле, тем проще будет найти банду убийц.
Комиссар поморщился:
— Ладно, с большой натяжкой, но принимается.
— Почему с натяжкой, Александр Михайлович?
— Потому что я не совсем понимаю, как твои орлы будут искать бандитов, если те после очередного преступления бросят машину, и ты найдешь ее где-нибудь в лесах за Капотней. Даже отпечатки пальцев на руле тебе не помогут, потому что криминал ежедневно пополняется молодой шантрапой и вернувшимися с фронта бойцами, не нашедшими себе применения в мирной жизни. Давай о второй причине. И покороче, а то мне скоро докладывать наркому.
— Вторая причина — это интуиция Василькова, — просто ответил Старцев.
Урусов окинул подчиненного странным взглядом, в котором были и удивление, и страх, и вопрос. Вопрос мог бы звучать приблизительно так: не пора ли тебе, Иван Харитонович, отдохнуть?.
— Васильков Александр Михайлович — непростой человек в этом смысле, — поспешил объясниться майор.
— Не понял. Расшифруй.
— Интуиция у него сильнейшая. Словно наперед видит, как сложится. Я когда служил под его началом в дивизионной разведке, иной раз рот закрыть забывал от его мыслей и действий. Поначалу они казались непонятными, путаными, непредсказуемыми. А потом выходило так, что выбирал он единственно правильный вариант. Сделай он по-другому — провалили бы задание или вовсе погибли.
Глянув на часы и оценив оставшееся время, комиссар кивнул:
— У меня есть чуть больше тридцати минут. Расскажи подробнее.
— Закурить разрешите?
— Кури.
— Поначалу мы побаивались немецкую разведку. Мы были необстрелянные, а они — асы с большим опытом. Работали они лучше и более организованно, — начал Старцев, канителясь с папиросами и спичками. — А в сорок третьем мы не прочь были встретиться с ними на нейтральной с глазу на глаз, потому что не только поднаторели, но и стали на голову выше…
* * *Это случилось весной, за три месяца до начала Курской стратегической оборонительной операции. Кое-где еще белели снежные островки, но основная масса снега уже стаяла.
Группа дивизионной разведки Василькова прошлой ночью вернулась с тяжелейшего двухсуточного задания по вскрытию обстановки при перегруппировке вражеских сил. Потерь, слава богу, не было, но вымотались до предела.
Согласно штатному расписанию Васильков командовал ротой. Хотя какая там рота? В лучшие времена в разведке дивизии насчитывалось не больше сорока — сорока пяти разведчиков. Взвод, по пехотным меркам. Три спаянные группы по десять — двенадцать бойцов плюс несколько «пристяжных» — два повара, ездовые, санитар. А в худшие — после неудачных