Зловещий трофей стр. 53
рейдов — рота «худела» до пятнадцати человек. Отделение.
Недалеко от Старого Оскола затесалась неприступная высотка. Даже не высотка, а так — титька юной барышни на худом растущем теле. Вермахт ускоренно подтягивал резервы, немецкая пехота зарывалась в землю, обустраивая новые линии окопов.
Во время подобной перегруппировки во многих местах передовых позиций естественным образом появляются дыры, но на этой высотке фашист закрепился намертво. Сразу за гребнем «титьки» тянулась опушка редкого лесочка, а восточный склон, да и вся округа были покрыты золотисто-коричневой прошлогодней травой. Целая дивизия из трех полков не могла взять этот чертов прыщ. Потери были огромные.
Новый комдив разведку недолюбливал. Вызвал Василькова и приказал: как стемнеет, добыть «языка», сопроводив свой приказ крылатой фразой: «Живыми без „языка “лучше не возвращайтесь».
Перед завтрашней атакой ему позарез нужны были сведения о свежих пулеметных и минометных точках для подавления их артиллерией. После тяжелого задания разведчикам полагался отдых, но случалось и так, что «язык» требовался — хоть убейся. Тогда приходилось шнырять за линию фронта без передышки каждую ночь.
Действующих разведчиков по списку оставалось человек двадцать пять. Что делать? Приказ есть приказ. За его невыполнение в боевой обстановке грозил расстрел или в лучшем случае — штрафная рота.
Васильков со Старцевым засели в землянке над картами с недавно разведанной обстановкой: гадали, кумекали, как и где лучше переходить нейтральную полосу… С этим определились, а дальше поспорили. Иван предлагал продвинуться подальше от высотки и поискать «языка» поглубже во вражеском тылу, где враг менее бдителен. Александр стоял на своем: надо лезть в самое пекло и тащить фельдфебеля прямо из окопа. Старцев к тому времени в разведке служил без году неделя и уступил.
Построили личный состав, рассказали о поставленной задаче, разделились на две группы. В группу захвата, как всегда, попали сильные, выносливые ребята — шесть человек. В более многочисленную группу прикрытия — все остальные. Дождались темноты, перемахнули через бруствер и поползли…
Немцы пускали в черное небо ракеты, левый склон высотки оглаживал луч прожектора, но группы без приключений добрались до обозначенных рубежей. Прикрытие во главе со старшиной осталось на нейтральной полосе; группа захвата: Васильков, Старцев и четверо бойцов — двинулись дальше.
Незаметно просочившись на позиции противника, повернули вправо, добрались до последней линии окопов. На дальней линии всегда было проще взять «языка» — там по ночам почти все спали. Правда, и тащить его приходилось дольше.
Выследили фельдфебеля, подползли, оглушили. Повезло: все получилось тихо, без единого громкого звука. Уставшие, с огромным трудом доперли немецкого бугая до группы прикрытия. Те были посвежее и скоренько доставили «гостинец» комдиву.
Под утро выяснилось, что в плане сведений фашист оказался бесполезным. Мало того что он был всего лишь унтер-офицером, так еще и служил в санитарном взводе. Командир дивизии рвал и метал, орал на разведку, как на врагов народа. Благо не дошло до трибунала — даже он понимал, что в темноте во вражеских окопах определить специальность «языка» невозможно.
Пришлось разведке следующей ночью опять готовиться к вылазке. И тут Васильков проявил чудеса своей интуиции.
— Саня, при всем уважении, но это же самоубийство! — напирал и пытался отговорить боевого товарища Старцев. — Мы разок там уж побывали! Нас ждут там! Это ты понимаешь?
Васильков стоял