Знаки и чудеса стр. 166
своей могучей империи: на западе его царство, выйдя за пределы древней Согдианы, доходило до реки Яксарта (Сырдарья), которую тюрки называли Енчюогоз, или «Жемчужной рекой», и до «Железных ворот» — известного с глубокой древности прохода между Самаркандом и Балхом; на востоке он простер свою власть до территории, занимаемой ныне Маньчжурией.
Выросший в постоянном общении с древними культурными народами этот народ в V веке стоит уже на поразительно высокой ступени развития. Он более не проводит прежнюю недальновидную захватническую политику на смену ей приходит политика завязывания добрых отношений с соседями — торговая политика. Так, Истеми, формально вассал своего
брата, а в действительности неограниченный владыка западных тюркских областей, завязывает как суверенный правитель отношения с Византийской империей, имея при этом намерение взять в свои руки торговлю шелком, которой ранее занимались «белые гунны».
Перед византийским посольством, посланным с дипломатической и торговой целью в августе 568 года восточноримским императором Юстином, открылась чрезвычайно живая, пестрая и надолго запоминающаяся картина ослепительной мешанины из варварской дикости, суеверий и шаманизма и по-восточному изысканной пышности и чрезмерной роскоши. Следующий отрывок, сообщающий о посольстве к тюркам (во главе его стоял высокопоставленный византийский сановник Зимарх), взят из ценнейшего произведения византийской литературы — «Истории» Менандра-протектора:
«Путешествие Зимарха и его спутников было продолжительно. Как скоро они прибыли в страну Согдаитов и сошли с лошадей, то некоторые тюрки, видно, нарочно на то поставленные, предлагали Зимарху купить у них железа; я думаю, они делали это, чтобы показать римлянам, что в стране их есть железные рудники; ибо обыкновенно говорят, что у них трудно доставать железо. Можно бы догадаться, что они этим хвастовством давали знать римлянам, что их земля производит этот металл. Некоторые из людей этого племени, о которых уверяли, будто они имели способность отгонять несчастья, придя к Зимарху, взяли вещи, которые римляне везли с собой, сложили их вместе, потом развели огонь сучьями дерева Ливана, шептали на скифском языке какие-то варварские слова и в. то же время звонили в колокол и ударяли в тимпан над поклажею. Они несли вкруг благовонную ветвь, которая трещала от огня; между тем, приходя в исступление и произнося угрозы, казалось, они изгоняли лукавых духов. Им приписывали силу отгонять их и освобождать людей от зла. Отвратив, как они полагали, все несчастья, они провели самого Зимарха через пламя и этим, казалось, они и самих себя очищали. По совершении сих обрядов Зимарх шел вместе с приставленными к нему тюрками к горе, называемой Эктаг, что по-эллински значит «Золотая гора», где находился сам каган».
«Золотую гору», а в действительности «Белую гору» (Акдаг) следует искать в районе Алтая.
Послушаем теперь, как принял послов этот каган по имени Сизабулос, или Сильзибулос, — этим именем здесь назван Истеми, о чем нам известно из сообщения византийского историка Феофилакта, знавшего этого правителя под именем «Стембиз-хаган».
«По прибытии в одну долину Золотой горы, где было пребывание Сизабулоса, Зимарх и его спутники были немедленно призваны к нему. Каган находился внутри шатра и сидел на золотом седалище о двух колесах, которое, когда нужно было, тащила одна лошадь. Приветствовав варвара, по обычаю, Зимарх принес дары, которые и были приняты теми, кому это было поручено. Тогда Зимарх сказал: «Наш великий царь, сделав