Зоя стр. 5
— Лили привезла мне их из Парижа. Я ведь помню: они тебе нравились. А у меня еще осталось немного в том флакончике, который мама подарила.
Зоя, закрыв глаза, снова понюхала. Как по-детски невинны, как просты и бесхитростны были удовольствия этих девочек — летом долгие прогулки в Ливадии или игры на яхте, скользившей вдоль фиордов!..
Безмятежность этой жизни не смогла нарушить даже война, хотя иногда речь заходила и о ней. В нескольких шагах отсюда, в Екатерининском дворце, лежали раненные, искалеченные люди. Как жестоко обошлась с ними судьба, не пощадившая, однако, и наследника престола. Его неизлечимая болезнь, постоянно угрожавшая жизни, тоже иногда обсуждалась
девочками, но уже совсем в другом, серьезном и Строгом, тоне. За исключением очень узкого круга приближенных, почти никто в России не знал, что Алексей страдает жестоким наследственным недугом — гемофилией.
— Как он? — спросила Зоя. — Я хочу сказать: корь не отразится… на… — Глаза ее были полны тревоги, и она даже отставила флакончик вожделенных духов.
— Нет, — успокоила ее Мари. — Мама говорит, что состояние Ольги тревожит ее сильней.
Ольга была на четыре года старше Мари. Эта уже совсем взрослая девушка отличалась, не в пример Мари и Зое, необыкновенной застенчивостью.
— Как хорошо было сегодня в «классе», — сказала Зоя со вздохом. — Ах, как бы я хотела…
— Ну что? — со смехом перебила ее Мари, знавшая наизусть все затаенные мечты своей подруги. — Чтобы тебя «открыл» Дягилев?
Обе засмеялись, но огонек, вспыхнувший в глазах Зои при упоминании этого имени, разгорелся ярче.
Она вообще была яркой — ослепительные волосы, сияющие глаза, стремительно-плавные движения. При всей своей кажущейся хрупкости Зоя была полна сил и энергии, готовой вот-вот выплеснуться через край.
Само ее имя по-гречески означало «жизнь», и нельзя было удачней назвать эту расцветающую юную женщину.
— Да… — призналась она. — И мадам Настова очень хвалила меня.
Девушки посмотрели друга на друга и подумали об одном и том же — на память обеим пришла Матильда Кшесинская, танцовщица, которая была возлюбленной Николая до его встречи с Алике. Тема эта была под запретом, имя балерины произносилось только шепотом, когда вокруг не было взрослых. Однажды Зоя упомянула Кшесинскую при матери — та пришла в ужас и строго-настрого запретила дочери даже думать о столь неподходящем для барышни предмете, как давнее увлечение государя. Бабушка была не столь сурова и однажды вскользь заметила, что Кшесинская была первоклассной балериной.
— Ты все еще думаешь поступить в Мариинский? — спросила Мари, хотя Зоя уже несколько лет не говорила ей о своей детской мечте.
Мари знала, что для Зои путь на сцену заказан: в должный срок она выйдет замуж, у нее будут дети, она станет такой же великосветской дамой, как ее мать.
Ни о каком балетном училище и речи быть не может.
Но в этот февральский день так приятно мечтать за чаем о несбыточном — это тешит и радует, как возня коккер-спаниеля Джоя под столом. Жизнь прекрасна, даже несмотря на корь, сразившую чуть не всю августейшую семью. Болтая с подругой, Мари могла позабыть хоть ненадолго о том, какая ответственность лежит на ней. Иногда ей хотелось бы стать такой же свободной, как Зоя. Она прекрасно знала, что довольно скоро родители назовут ей имя