Библиотека

Золотое побережье стр. 100

Размер шрифта
-
+
Тема

Эйб очень точно скопировал интонации Хэмфри, почти искреннее его возмущение и самодовольство.

– Во-во, – кивает, улыбаясь, Хэмфри.

– Да ведь когда эти бедолаги открывают субботним утром свои лавки и первым делом видят приближающегося

Хэмфри, это для них полная катастрофа, стихийное бедствие. Они сразу понимают, что выхода нет, придется отдать добрую половину своего товара за жалкую горсточку песо.

– Уж лучше повстречаться с вооруженным грабителем, – добавляет Таши.

– Ну да, дешевле обойдется…

– И не так болезненно…

– Гораздо безопаснее…

А вот и Артур. Они сидят и ждут Сэнди. Джим исподтишка разглядывает Артура, но тот вроде такой же, как всегда. Никаких тебе ключей к великой загадке.

Глава 26

А Сэнди только-только начал свои переговоры с Бобом Томпкинсом. Прихватив с собой еще одного парня, которого Сэнди прежде не встречал, они уединяются в спальне Боба и рассаживаются на круглой, невероятных размеров кровати.

Восемь видеокамер.

Две стены сплошь увешаны экранами, на экранах – они сами, снимаемые с восьми различных точек.

Как в калейдоскопе: которая из этих физиономий – ты?

Зеленого шелка покрывало. Золотой рисунок обоев. Серебристо-серый ковер.

Дубовые комоды, на них – коллекция длинных, резьбой изукрашенных кальянов и трубок.

Из шести динамиков льется тихая лютневая музыка.

Стихотворение – это перечень «Что Нужно Сделать».

Ты все уже сделал?

– Это Манфред, – обращается

к Сэнди Боб. – Манфред, это Сэнди.

Манфред кивает, его глаза ярко блестят, зрачки неестественно сужены – превратились в черные точки.

– Очень рад познакомиться. – Они жмут друг другу руки.

– Так вот, – говорит Боб, – у Манфреда есть интересное предложение, но сперва попробуем одну штуку. Мне лично нравится. – Он водружает посреди кровати круглое деревянное блюдо, берет небольшой кальян и наполняет часть его многокамерной чашечки какой-то черной, смолистой массой. От шарообразного керамического основания кальяна расходятся три длинные трубки; Манфред и Сэнди глубоко затягиваются, Боб делает то же самое и одновременно подносит к чашечке пламя зажигалки. Сэнди сразу сгибается от кашля, Манфред и Боб тоже кашляют, разве что самую малость послабее. На стенных экранах все это похоже на последствия взрыва гранаты со слезоточивым газом в переполненном салоне борделя.

– Ты посмотри, – с трудом выговаривает Сэнди. – Мощно.

Боб и Манфред хохочут, точнее – наполовину хохочут, наполовину кашляют.

– Ты подожди пару минут, – многозначительно советует Боб; они с Манфредом снова затягиваются, Сэнди тоже, правда, его попытка мгновенно прерьшается очередным приступом кашля. Но хватило и этого: вполне, в общем-то, обыкновенная, хотя и роскошная, спальня на глазах изменяется, становится неизъяснимо прекрасной. Неяркий свет стоящей на комоде лампы дробится в тускло-золотом рисунке обоев, и каждый из бесчисленных отблесков преисполнен своего отдельного, глубокого и таинственного смысла.

– Великое всепонимание в маленькой комнатушке, – бормочет Сэнди, зажимая пальцем мундштук; Боб и Манфред затягиваются снова и снова. Вот, значит, кто вы такие. Продвинутые курильщики опиума. Примитивная все-таки дурь, этот самый опиум. Уйма побочных эффектов, лупит по всему организму, как кувалдой. В лаборатории, думает Сэнди, можно состряпать курево в сотню раз лучше. С другой стороны, если относиться к происходящему, как к некоему историческому эксперименту… Вот Джим, тот бы точно ухватился за идею обеими руками, ведь те китайские кули, чьими руками строились все калифорнийские железные дороги, они ведь как раз опиум и курили, верно? Мало удивительного, что железных дорог

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.