Золотое побережье стр. 110
писать свои НВС. – Члены КВП делают по каждому из предложений оценку Наиболее вероятной стоимости, и тут все зависит от их дружелюбия, иногда эти оценки бывают совершенно катастрофическими. – Если их цифры окажутся значительно выше наших, мы будем выглядеть, как пойманные за руку жулики.
– Слушайте, Мак, не надо учить меня моей работе, – раздраженно поднимается Лемон.
– Я и не учу. – Устал, наверное. Вон ведь как спокойно говорит. – Вы спросили меня, сколько будет стоить система – я вам ответил. Я же не говорю, какую именно цифру нужно писать в предложении – это решать вам. Вы можете приказать нам удешевить систему за счет снижения ее
качества, а можете просто срезать оценку, сохраняя систему в первозданном виде – все в ваших руках. Но вы не заставите меня сказать, что разработанная нами система стоит меньше, чем здесь написано, этого я никогда не сделаю. Рассчитать, а затем доложить вам, сколько все это стоит, – моя работа, и ничья больше. Я свою работу выполнил, а что уж там будет дальше – ваше дело.
Выговорился все-таки в конце концов, не выдержал! Но это не приносит Лемону ожидавшегося им удовлетворения, спокойствия – наоборот, он уязвлен, и до такой степени, что забывает даже о всегдашней своей маске.
– Забирайте свое хозяйство и уходите, – с ненавистью говорит он, а затем резко отворачивается, чтобы не показать Макферсону своего лица, и отходит к окну. Нечто – возможно, нечто из сказанного сейчас инженером – перепугало Лемона, перепугало и довело до неконтролируемого уже бешенства.
– Убирайтесь!
Макферсон уходит. Лемон облегченно вздыхает, возвращается к своему столу, садится и постепенно берет себя в руки. Этот наглый сукин кот опять его подставил. Запрашиваемая стоимость слишком высока, система слишком сложна. Но любая попытка что-либо изменить сделает предложение уязвимым с технической точки зрения. Нужно выдерживать верное соотношение стоимости и качества, но пойди поговори об этом, когда на конструировании стоит такой вот Макферсон. Он же псих какой-то.
Успокоившись окончательно, Лемон звонит в Нью-Йорк.
На экране появляется лицо Херефорда, президент ЛСР сидит за столом, около окна. За его плечом – бесчисленные паруса яхт, бороздящих гладь Гудзона.
Лемон медлит, нерешительно прокашливается. Даже против своей воли он испытывает к Дональду Херефорду нечто похожее на благоговение. И немудрено – ведь всю свою жизнь выкладываешься из последних сил, делаешь в ЛСР быструю, даже очень быструю карьеру – и вот тебе, пожалуйста, человек примерно твоего возраста, а то и на пару лет моложе, занимает весьма высокое положение в сложной управленческой структуре «Арго/Блессмана», одного из крупнейших концернов мира, шестнадцатого в прошлогоднем списке журнала «Форчун». Лемон даже не представляет себе, каким образом можно добиться такого успеха, тем более что Херефорд совсем не какой-нибудь там одержимый, не видящий и не знающий ничего, кроме своей работы. Совсем напротив, он – человек весьма светский и образованный, подробнейшим образом знакомый с культурной средой Манхэттена – самой, вероятно, богатой во всем мире, это отчетливо проявляется при каждой поездке Лемона в Нью-Йорк.
Маленькие художественные галереи, Метрополитен, театры – бродвейские и прочие, Филармонический оркестр, балет… просто восхитительно. Во всяком случае на Лемона это производит глубочайшее впечатление.
Он излагает Херефорду факты – самым деловым и непринужденным тоном, на какой способен в эту