Золотое побережье стр. 161
он бродит по каким-то руинам, – после достопамятной попытки найти эль-моденскую школу этот сон одолевает его чуть не ежедневно. Проснувшись, он всегда удивляется – это придет же в голову такая ерунда.
Древние руины всегда обнесены заборами, там везде билетные кассы, указатели, таблички с объяснениями, гиды, посещение от стольких-то до стольких-то, очереди и обнесенные канатом участки, где «руками не трогать», и буфеты, и повсюду толкутся легионы туристов, старающихся понять, что же тут такого интересного, о чем, собственно, весь шум, – так ведь?
И – вот оно. Джим продирается сквозь кусты, влезает на груду обломков и оказывается в полуобвалившемся дверном проеме. Древняя церковь. Крестообразная планировка, у дальней стены – алтарь, заглубленный в тело холма. Все колонны упали и валяются теперь около стен.
Появляется остальная компания.
– Смотрите, – говорит Джим. – Церковь скорее всего византийская, но ее строили из всего, что попало под руку. Колонны, вероятно, римские, но, может, и греческие. Вон те большие камни в стенах, которые совсем ноздреватые, они, наверное, минойские. Вытесаны за две тысячи лет до строительства этой церкви.
Сэнди согласно кивает, его лицо расплывается в улыбке.
– А вы посмотрите на пол, вон там, у входа. Дверь запиралась на что-то вроде большого шпингалета, когда ее открывали и закрывали, шпингалет царапал пол. Получился идеальный полукруг. – В полном восторге он разряжается знаменитым чапмэновским смехом.
Хэмфри и Анджела идут на северный склон холма, где виднеются почти не тронутые временем стены… небольшой крепости, что ли?
– Хорошо сохранилась, – замечает Сэнди.
– Венецианская, наверное, – говорит Джим. – На тысячу лет младше церкви.
– Знаешь, Джимбо, я просто не врубаюсь в такие временные масштабы.
– И я тоже.
С вершины холма открывается прекрасный обзор и моря, и, в другую сторону, ближайшей части острова. Единственный признак присутствия здесь людей – две ободранные лодки, косо лежащие на прибрежном песке. Одна из них покрыта брезентом, под которым что-то топорщится, наверное – подвесной мотор. А так – полное безлюдие. Земля словно покинута всеми ее обитателями, эгейские просторы – ровная, гладкая плоскость.
– Давайте здесь остановимся, – предлагает Джим. – Двое могут спать в машине, а другие – прямо на песке, подстелим что-нибудь, и все в порядке. А еда у нас еще осталась.
Уже поздно, весь день они провели в пути, так что план встречает всеобщее одобрение.
Ужинать решено наверху, рядом с обвалившейся церковью. Солнце садится, оно уже почти коснулось земли. В воздухе легкая дымка, закатные лучи окрашивают холм сочным абрикосовым цветом, скалы из серых превратились в оранжевые. Высоко в небе висят замысловатые кружева ярко-розовых перистых облаков. Вывалившиеся из стен церкви плиты оказываются прекрасными столами и стульями.
Вкус пищи тоже яркий, насыщенный, под стать краскам окружающего пейзажа. На склоне соседнего холма пасется козье стадо. Сэнди прикрывает глаза от солнца, всматривается в пару крупных черных козлов.
– Назад, в бронзовый век.
Потом они просто сидят и смотрят; солнце ушло за горизонт, краски земли быстро блекнут, выцветают, и только на закате продолжают гореть облака. Тихо, безлюдно, пустынно.
– Расскажи нам про это место, – просит Джима Анджела.
– Ну, там, на обороте карты, есть несколько строчек, и это фактически все, что я знаю. Сперва тут был минойский город, его построили примерно за две с половиной тысячи лет до Рождества