Библиотека

Золотое побережье стр. 162

Размер шрифта
-
+
Тема

Христова. Потом сюда приходили по очереди греки, римляне и византийцы. При греках город стал независимой республикой, даже чеканил свою монету. Его оставили то ли около девятисотого года нашей эры, то ли около тысяча пятисотого, после землетрясения.

– Плюс-минус шестьсот лет, совсем ерунда, – замечает Сэнди. – Господи, это какие же временные масштабы!

– Невообразимые, – кивает Джим. – Человеку их не понять, а уж нам, калифорнийцам, – тем более.

– А вот я могу, – с пол-оборота заводится Сэнди.

– Слабо!

– Не слабо!

– Слабо!..

– Хорошо, – говорит Сэнди после пятого обмена этими репликами, – попробуем вот так. Пойдем от настоящего момента назад, поколение за поколением. Будем считать, что каждое поколение – тридцать лет. Ты рассказывай нам, чем они занимались, а я буду считать.

– Ладно, попробуем.

– Последнее поколение?

– Часть Греции.

Сэнди царапает на земле черточку.

– А предыдущее?

– То же самое.

Так проходят пять поколений. Джим прикрыл глаза, он пытается вспомнить, что же там говорилось про историю Крита в путеводителях и оставшихся дома книгах.

– Ладно, а вот этот парень видел, как Крит перешел от Турции к Греции. Его отец жил при турках.

– А его отец?

– При турках.

Фразы повторяются снова и снова, медленно, – чтобы Джим не сбился со счета, – и размеренно, это похоже на какой-то странный ритуал. Шестнадцать раз!

– Бедные ребята, – бормочет Хэмфри.

– Это почему же?

– Совсем затурканные.

– Ладно, – говорит наконец Джим, – дальше пошли венецианцы.

Теперь реплика Джима меняется:

– А его отец?

– При венецианцах.

И так девять раз, а на десятый Джим добавляет:

– Кстати сказать, мы как раз добрались до конца Итано-са. До конца этого самого города.

Замечание вызывает смех. Потом идут византийцы, они повторяются семь раз, после чего Джим сообщает:

– Арабы, а точнее – сарацины, арабы из Испании. Кровавый период.

Четыре поколения под властью арабов, после чего снова идут византийцы, наступают времена, когда вот эта лежащая сейчас в развалинах церковь действовала, в ней проходили службы, ее дверь открывалась и закрывалась, все глубже и глубже процарапывался полукруг на каменных плитах пола. Пятнадцать раз сидящий с закрытыми глазами Джим повторяет:

– При византийцах.

– А его отец?

– В Итаносе. В независимом городе-государстве. Греческом по природе.

– Пусть будет просто «Итанос». А его отец?

– В Итаносе.

Эта литания повторяется двадцать шесть раз, Сэнди подает свои реплики так же медленно и размеренно. Правду говоря, все это давно вышло за пределы понимания любого из них.

– Дорические греки.

И после нескольких повторений:

– Микенские греки. Время Троянской войны.

– Так, значит, это поколение могло отправиться к Трое?

– Да.

Сэнди чуть передвигается, ему уже не хватает места для черточек, а ответ «микенские греки» повторяется восемь раз, после чего следует:

– Минойские дворцы окончательно разрушены землетрясениями. На глазах у этого поколения.

– Миноец! А его отец?

– Миноец. – И снова идет долгое, медленное, нараспев, повторение, они чувствуют, что нащупали ритм чего-то глубокого, основополагающего. Сорок раз Сэнди спрашивает: «А его отец?», и сорок раз Джим отвечает: «Миноец», их голоса начинают срываться от усталости.

А потом Джим открывает глаза и недоуменно, словно видит все окружающее впервые, озирается.

– А это поколение – просто горстка людей, приплывших сюда на лодках. До них в этих местах никто не жил. Они были рыбаками, останавливались здесь во время своих походов за рыбой. Море отстояло от этого

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.