Золотое побережье стр. 183
ведь и правда.
– Конечно, правда, – гордо заявляет Джим и начинает фонтанировать историей местного землевладения, полные записи которой хранятся у его работодателя, Первой американской компании титульного страхования и торговли недвижимостью, затем – о попытке Первой американской вообще, и Хэмфри в частности, выстроить административный корпус на земле растащенного на части Кливлендского лесного заповедника, и кончает новой компьютерной сетью, установленной в конторах компаний, страшно современная система. – Они же понимают все, что им ни скажешь, не просто какие-нибудь там команды запиши-перепиши, умножь-подытожь, а вообще что угодно, это вроде как начало настоящего диалога человека с машиной, и это имеет огромное значение… – И тут Джим замечает наконец удивленно воззрившиеся на него лица друзей.
Он резко тормозит, Сэнди начинает хихикать, а Эйб качает головой и произносит – удрученно и почти что ласково:
– Джим, да ведь все здесь присутствующие клали на эти твои компьютеры с прибором.
– А-а. Ну да. Конечно. Вам лучше знать. – Неожиданно для самого себя Джим тоже начинает хихикать. Наверное, там была «Щекотка», в последней пипетке, которая без наклейки.
Эйб тычет пальцем в сторону Ориндж-молла:
– Сэнди, а ты рассказывал им про то, как мы были в этом парковочном гараже?
– Да нет, – широко ухмыляется Сэнди, – вроде не рассказывал.
– Мы, – поворачивается Эйб к слушателям из заднего ряда, – уезжали из этого молла, из его парковочного гаража, ну, вы же знаете, какой он там у них, на тридцать один уровень, и мы ехали и ехали с этажа на этаж, все по стрелкам на полу, а там ведь это не какая-нибудь простая винтовая лестница, а все у них наперекосяк, и чтобы спуститься ниже, нужно на каждом этаже заехать в угол, и эти углы чередуются по кругу или еще что-то в этом роде. Одним словом, едем мы по этим самым стрелкам, а тут у Сэнди вдруг глаза выпучиваются, вываливаются и болтаются себе на стебельках – ну вы сами такое видели.
Таши и Джим хором кивают и, хором же, пытаются изобразить это незабываемое зрелище.
– Во-во, – хохочет Эйб. – Оно самое. И вдруг он говорит: «А знаешь, Абрахам, ведь если бы не эти стрелки…» А я говорю: «Ну да, ну и что?» А он говорит: «Тормози! Останавливай машину, я сейчас сбегаю, я там кое-что забыл». Я так и сижу себе в машине, а он возвращается в молл, а потом прибегает с двумя здоровыми банками краски – одна белая, а другая серая, под цвет тамошнего пола. И с двумя кисточками. «Начнем с самого низа, – говорит он, – и никто отсюда вовек не спасется».
– А-ха-ха, ха-ха-ха.
– Лабиринт без нити Ариадны, – комментирует образованный Джим.
– Вот именно, и без всяких шуток! Вы только подумайте, что получается! Одним словом, мы ездили там ездили, и у каждой стрелки Сэнди выскакивает из машины и быстренько ее закрашивает и рисует новую, в новом направлении – совсем не обязательно в обратном, а куда угодно. Ну, мы доезжаем до верхнего этажа, а позади уже сплошные гудки и руготня, и крики. И вот тут Сэнди поворачивает ко мне морду, а на морде этой такое очень удивленное выражение, и говорит эта морда: «Слышь, Эйб, а сами-то мы как отсюда выберемся?»
Психованный хохот Сэнди заглушает посредственные, некачественные смешки остальной