Библиотека

Золотое побережье стр. 214

Размер шрифта
-
+
Тема

Нет, я не плохой, а хороший. Нет, ты плохой. Эту общую схему можно воплотить в слова уймой различных способов – чем и занимаются Джим и Вирджиния по пути домой; краткий момент дружбы и взаимопонимания забыт вчистую, словно его и вовсе не было.

Джим подъезжает к Саут-Кост Пласа, останавливает машину, и тут наступает обычная для этих разговоров кульминация, она же, по совместительству, развязка:

– Я видеть тебя больше не хочу! – орет Вирджиния.

– Вот и слава Богу, – орет в ответ Джим. – И я тебя тоже!

После чего Вирджиния изо всех сил хлопает ни в чем не повинной дверцей машины и убегает.

Оставшись в одиночестве, Джим глубоко вздохнул и уткнулся лбом в приборную доску. И застыл в этой скорбной позе. И одну обидел, и другую обидел… Ну что же это за жизнь такая!

Главное – Хана. Нужно что-то сделать, иначе… иначе не знаю что. Эйб. Но Эйба нигде нет. Таш! Господи, и ведь везде, везде какие-то истории, словно на маленький наш островок накатывает, грозя его затопить, волна. Все разваливается, рушится!

Джим включает двигатель и едет по Бристольской искать Таша.

Глава 62

У Таша в поднебесье темно и тихо. Освещенная горящей внутри лампой, тускло фосфоресцирует стенка палатки. Таш сидит на другом конце крыши, рядом с хибачи; красноватое мерцание углей четко вырисовывает его громоздкую фигуру. Воздух наполнен сладковатым запахом терияки.

– Привет, Таш. – Джим находит рядом с палаткой складной стул, садится к огню.

Таши наклоняется, переворачивает на сковородке нечто вроде котлеты; дымная вспышка капнувшего на угли жира ярко высвечивает его лицо. С обычной своей невозмутимостью Таши берет бутылку с водой, брызгает на плиту, и пламя оседает. Во вновь наступившей темноте он выдавливает на котлеты очередную порцию самодельного терияки; раздается шипение, пряный аромат становится еще сильнее.

– Я слышал про Эрику.

– Хм-м.

– Она что, взяла так просто и ушла?

– Ну, тут все немножко сложнее. Но в общем-то – да.

Таши снова наклоняется, подцепляет деревянной лопаткой одну из котлет, критически ее изучает, а затем вкладывает в заранее приготовленный сандвич. Откусывает.

– Ни хрена себе, – негодует Джим. – Так вот, значит, взяла и ушла?

– У-гу.

– Невероятно! – (Разве можно уйти от такого человека, как Таш?) – Вот же дура какая! Это надо же – сморозить такую глупость!

– А вот Эрика не считает свой поступок глупостью, – замечает Таши, проглотив очередной кусок.

Джим раздраженно прищелкивает языком, у него просто нет слов. Уж больно спокойно и равнодушно относится ко всему этому Таш, можно даже подумать, что он всесторонне изучил проблему и согласился с мнением Эрики.

Таши доедает сандвич, вытирает губы.

– А теперь – самое время залить глаза.

Они извлекают целый пузырек «Калифорнийского зноя» и начинают передавать его друг другу, туда-сюда, туда-сюда… Через несколько минут по лицу Джима катятся слезы, под веками его уже не роговица, а словно вздувшиеся стеклянные шары; со стороны океана на материк наплывают бело-оранжевые облака, ярко подсвеченные городскими огнями. Негодование Джима стихает. Нет, оно все еще здесь, но стало таким же маленьким, приглушенным, как жар тлеющих в хибачи углей. Скорбное ощущение чужого предательства, скорбное сочувствие преданному. Такова жизнь. Люди предают тебя, предают твоих друзей. Джим вспоминает, как кричала на него Дебби Риггс, вспоминает выражение

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.