Библиотека

Золотое побережье стр. 237

Размер шрифта
-
+
Тема

лениво лижут песок, словно никакой это не «Великий или Тихий», а лесное озерце.

Какая-то компания жжет на пляже костер; ветер колышет языки огня, по фигурам людей пляшут желтые блики. Дамба сложена из огромных валунов, и далеко по ней сейчас не пройдешь – слишком темно. Да и зачем бы, собственно? Все равно у дамбы есть конец, и придется идти назад. От мира не спрячешься.

Джим возвращается в машину, опускает голову на руль и надолго застывает. Привычный запах, привычный вид потрескавшейся, замусоленной приборной доски… Иногда начинает казаться, что эта машина и есть настоящий его дом. В погоне то за большей площадью, то за меньшей квартплатой, то за лучшим освещением, то еще за чем-нибудь, Джим сменил за последние шесть лет добрую дюжину квартир. И только машина остается во всей этой чехарде неизменной, и в ней он проводит значительную часть жизни, по многу часов каждый день. Вот она и есть его настоящий дом. А страна проживания – аутопия. И другого дома у него нет.

Если не считать родительского. Джим начинает вспоминать. Когда семья переехала в этот маленький дуплекс, ему было всего семь лет. Они с отцом перекидывались на въездной дорожке мячиком. Однажды Джим пропустил очень легкий бросок и получил прямо в глаз. А еще они закидывали мячик на покатую крышу навеса для машины, и Джим его потом ловил. Папа установил баскетбольный щит. Он купил Джиму старый велосипед и сам его покрасил, в красный цвет и белый. А потом они, все вместе, устроили целое путешествие, осмотрели исторический музей и последние акры последней настоящей апельсиновой рощи (принадлежавшей кладбищу Фэрвью, угадали).

Странная штука – память, какого только хлама в ней не хранится. Ну чего, спрашивается, ради он все это помнит и вспоминает? И какое значение имеют его воспоминания? В мире, где люди, по большей части, рождаются для того, чтобы прожить короткую, жалкую, полуживотную жизнь, ютиться в картонных

хибарах, ежечасно искать себе пропитание, существовать от одного куска хлеба до другого, который неизвестно когда будет, и, в конце концов, умереть от голода либо погибнуть на войне – неужели в таком мире имеют хоть какое-то значение воспоминания некоего жителя округа Ориндж, заурядного представителя среднего класса? И должны ли они иметь значение?

Уже десять вечера, скоро и свидание. Джим запускает машину и едет к Артуру Бастанчери.

Глава 74

Новое решение приходит к нему на полпути, где-то около Коста-Месы. Джим берет телефон и набирает номер Артура. Его сердце громко колотится, в такт гудкам.

– Да?

– Артур, это Джим. Я не успеваю к тебе. Если ждать меня, мы опоздаем на свидание. Лучше я подъеду прямо к той автостоянке, где мы берем ящики.

Секунда молчания, другая…

– Ладно, – сухо говорит Артур. – Время ты знаешь.

– Да. Туда я успею, обязательно.

Снова по ньюпортской трассе, на север, до гарден-гроувской (по пути ввести в автомозг программу), затем на запад, а у Хастера – нырнуть под верхний уровень молла.

Сумеречный мир старых улиц, канавы, забитые хламом.

Высохшие деревья. Гарбадж-Гроув.

Старые пригородные дома, теперь в каждой их комнате живет по целой семье.

Допотопные галогенные лампы в немногих целых еще фонарях: оранжевый мрак.

На всем – оранжевый отблеск.

Мир под крышей. Погреб

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.