Золотое побережье стр. 238
Калифорнии.
Вот здесь ты не жил, никогда.
Джим оглядывается по сторонам – и начинает часто, судорожно дышать. Автостоянки, прачечные автоматы, дешевые лавки… «Чтобы увидеть все это, нужно съездить в Каир!» – кричит он и на какой-то момент теряет всю свою решимость; ему чудится будто невидимые великаны направляют на него струи воды из невидимых брандспойтов, швыряют его этими струями с места на место, играют им в какую-то свою, неведомую игру! Выход один – держаться намеченного плана и ни о чем не думать. Прекрати думать, прекрати думать! Сейчас нужно действовать! И все равно желудок его сжимается, сердце колотится как бешеное, его швыряют с места на место противоречащие друг другу истины.
Льюис-стрит выглядит в точности как раньше, – нечто вроде туннеля под западной частью Сити-молла, по обеим сторонам – склады с большими, по размеру грузовика, металлическими дверями, все двери закрыты и заперты, ведь уже ночь.
А вот и Гринтри-стрит, она упирается в Льюис-стрит, словно одна сточная канава, вливающаяся в другую. С бетонного потолка светят лампы – несколько штук галогенных, несколько ртутных. Они расположены как попало, без всякого плана. Джим медленно подъезжает к втиснутой между складов автостоянке. Стоянка маленькая, всего два десятка ячеек, расположены они вокруг двух массивных столбов, подпирающих верхние уровни молла. В дальнем углу – тот же, что и всегда, синий фургон.
Джим сворачивает на стоянку, трижды мигает фарами. Тормозит рядом с фургоном, выходит.
И сразу попадает в тесное полукольцо, четыре парня буквально прижимают его к машине. Парни те же, что и раньше, он узнает их всех – и они узнают его.
– Где Артур? – спрашивает самый высокий из четверых, негр.
– Будет здесь через пару минут, – небрежно бросает Джим. – А пока – грузите хозяйство в мою колымагу. На артуровской сегодня нельзя, и нужно торопиться. Артур приедет, и мы сразу рванем.
Негр кивает. Джим нервно сглатывает – теперь отрезаны все пути отступления.
Парни идут к фургону, Джим – следом за ними; легкое шипение, это пневматика открыла дверь. В темно-оранжевой тени смутно различаются пластиковые ящики, шесть штук. Джим подхватывает один из них – прежние были вроде бы полегче – и неуклюже шагает к своей машине.
– Сюда, на заднее, – говорит он парням.
Пять ящиков опускаются на ободранный винил заднего сиденья, шестой приходится положить впереди. Джим закрывает дверцу, смотрит на часы. Без десяти одиннадцать, скоро появится Артур. Теперь – просунуть руку в открытое окошко машины и нажать кнопку, активировать набранную по дороге программу. Четверо ничего не заметили. Джим возвращается к фургону.
– Большой сегодня груз, – замечает один из парней, все тот же негр.
– Работа будет большая.
– Да?
– Читай завтра газеты, все узнаешь.
– Это уж точно.
Джим нервно кружит около машин. Пару раз он выходит на Льюис-стрит, смотрит в одну ее сторону, в другую. Чуть не доезжая автостоянки, в узком просвете между складами, есть лестница и дверь, по виду – нечто служебное, однако, как выяснилось во время одной из предыдущих операций, это – самый обыкновенный вход молла, только – редко используемый.
Четыре парня, стоящие вокруг фургона, наблюдают за его действиями, то ли иронически, то ли скучающе, то ли еще как. В их глазах такое дерганье человека, идущего на; дело, вполне