Зона категории «90» стр. 90
будильника. Но сейчас она имела полное право требовать меня всего, без остатка.
Я посмотрел на море, на счастливых, беззаботных людей вокруг. Вдохнул запах горячей кукурузы, который разносил по пляжу смуглый продавец в белой кепке.
Здесь не было радиации. Здесь не было ЦРУ, РУМО, предателей, графитовых стержней и холодной войны. Здесь была просто жизнь. Та самая нормальная, человеческая жизнь, ради которой мы противостояли чужим разведкам.
— Ты права, — я отставил недопитый «Тархун», подался вперед и взял ее свободную руку в свои.
Кожа у нее была горячей от солнца.
— Директор пляжа может спать спокойно. У контрразведки выходной.
— Точно? — она лукаво прищурилась. — Никаких мыслей о твоих секретных физиках? Никаких заговоров?
— Ни единого, — я улыбнулся, и на этот раз искренне
Череп наконец-то послушно замолчал, сдав вахту простому человеку Виктору Ланцеву.
— Знаешь, о чем я сейчас думаю?
— О чем?
— О том, что этот пломбир сейчас растает, если ты его не доешь. И о том, что вечером мы пойдем на набережную, будем слушать духовой оркестр и пить советское шампанское. Тебе, правда, можно только один глоток, в чисто символических целях.
Лена счастливо рассмеялась, сжав мои пальцы.
Я откинулся на спинку шезлонга, подставляя лицо соленому ветру. Ошибки учтены. Счета оплачены. Будущее, которое когда-то казалось мне темным и непредсказуемым, сейчас обретало вполне конкретные, светлые черты. Впереди было много работы, сложной и опасной. Но это будет завтра, а сегодня у меня было море, тающий пломбир и женщина, которая ждала от меня ребенка. И это была самая главная победа.
Август 1983 года.
Южное солнце, шум прибоя и безмятежность ведомственного санатория остались в другой жизни, отсеченные от реальности гудком спецкоммутатора. Я успел лишь бросить чемоданы в прихожей своей московской квартиры и смыть под душем дорожную пыль, когда поступил приказ прибыть на площадь Дзержинского. Немедленно. Причина, по незыблемым правилам Конторы, по телефону не озвучивалась.
Переход от курортной расслабленности к оперативной готовности занял доли секунды. Череп моментально сбросил отпускные настройки, сканируя возможные варианты. Провал на Урале? Новые вводные по американцам? Или эхо моей старой ошибки, из-за которой я загремел в Зону категории «90»?
Спустя час я шагал по знаменитым ковровым дорожкам Лубянки. Я переступил порог массивных дубовых дверей, миновал бесшумного секретаря в приемной и оказался в кабинете Заместителя Председателя КГБ СССР.
Просторное помещение, оформленное в строгом советском ампире, подавляло своим масштабом. Бархатные портьеры на окнах, длинный стол для совещаний, примыкающий к массивному столу руководителя, и строгий портрет Дзержинского на стене. В кабинете уже находились двое: полковник Зуев и подполковник Серов.
Во главе стола, просматривая какие-то бумаги, сидел сам Зампред.
— Лейтенант Ланцев по вашему приказанию прибыл, — четко доложил я, остановившись в нескольких шагах от стола.
Зампред внимательно посмотрел на меня, чуть задержавшись на моем еще не сошедшем черноморском загаре, затем коротко кивнул Зуеву.
— Начнем, товарищи офицеры.
Мы вытянулись по стойке смирно. Полковник Зуев открыл красную папку с гербом Советского Союза, лежавшую перед ним.
— Указом Президиума Верховного Совета СССР, — голос Зуева звучал ровно и торжественно, — за успешное выполнение специального задания правительства и проявленные при этом исключительное мужество и высокий профессионализм…