Зона поражения стр. 478
что она находиться в реанимации. Идеальное место для того, чтобы спрятать человека. Ты вообще как, в состоянии на это смотреть? — спросила она с сомнением. — Вообще-то не всякий выдержит.
— Что с ней?
— Я же сказала: пока еще жива.
Красная полоса, пересекающая кафельный чисто вымытый пол, оказалась барьером. Стеклянная дверь, и за нею не воздух будто, а теплая вода. Полумрак, пощелкивание множества реле, мигающих лампочек, бесшумные белые тени врачей и санитаров. Палаты распахнуты, никаких перегородок. На кроватях совершенно голые неподвижные люди. Каждое тело опутано проводами, пластиковыми и стеклянными трубками.
Дмитриев замер. Перед ним было четыре кровати, обнаженные тела, но так же как он не мог выделить из других гробов гроб с телом Макса, он теперь не мог понять, где здесь Зоя. Некоторое время он не мог даже понять, кто из этих людей мужчины, а кто женщины. Синюшный цвет кожи, ввалившиеся лица. В паутине проводов и трубок ни женской груди, ни мужских половых органов не разглядеть.
— Где она?
— Да вот же! — Валентина подошла к крайней справа кровати и что-то переключила на приборе, стоящем в головах. — Подойди, если не боишься. Все в порядке. Я тебе обещаю, она будет жить. — Валентина опять что-то переключила. — Сейчас придет в сознание. Она будет жить, если ты будешь молчать,
Макар!
7Нужно было поставить машину в гараж, но Максим Данилович бросил ее во дворе, даже не запер. Оставил вместе с контейнером в багажнике. У него хватило сил только подняться по лестнице и позвонить в дверь, он потерял сознание и не запомнил, как Зинаида на руках втащила его в квартиру, как раздела, уложила в постель, как сделала укол. Он пролежал без сознания несколько часов, а потом еще почти сутки не мог спустить ноги с кровати. Когда Максим Данилович пришел в сознание, он все рассказал Зинаиде.
Зинаида не стала вступать в полемику. Промолчала на этот раз. Она была так измучена собственной болью, что держалась на ногах лишь потому, что нужно было ухаживать за ним. Телефонный звонок раздался рано утром на следующий день после возвращения.
— Это Макар! — сказал Максим Данилович и попросил: — Дай мне аппарат. Поставь его мне на грудь. На одеяло. Господи, Алевтина!
— Узнаете? — удивилась медсестра. Ее голос, искаженный мембраной, звучал немного зловеще. — Слушайте меня и не перебивайте. Я позвонила вам потому, что все знаю. Вы взяли контейнер. Я знаю это от вашего друга
Дмитриева. Его это дело больше не интересует, и он поделился с нами информацией. Понимаете?
— Понимаю уж! — выдавил хрипло Максим.
— Вы можете получить за контейнер положенные вам деньги, — продолжала Алевтина. — Я перезвоню через полчаса. Подумайте, Максим Данилович, над моим предложением. Через полчаса.
Вложив трубку в руки Максима, Зинаида вышла из квартиры, и никто не увидел его лица.
«Зачем он сказал им о контейнере?! Зачем он сказал им, что я взял его? Он предал меня, — собственная мысль показалась какой-то чужой, привнесенной снаружи, отдельной. — Он предал меня, даже не зная точно, удалось ли мне выбраться из зоны. Лейтенант меня предал! Но почему?»
В бок будто вонзили опять кусок тупого железа. Вдавили глубоко и повернули. Пот выступил на лбу. И Максим Данилович подумал, что теперь уж точно умрет. Умрет, может