Зона поражения стр. 481
в Припять? Паша сказал по телефону, где спрятан контейнер. Макс сразу же вызвался за ним поехать. Конечно, какая-то логика здесь присутствовала. Чем быстрее съездить, тем лучше. Кроме того, пропуска в зону у Дмитриева нет, а Макс и без пропуска туда проберется. Он отнесся к этому легко, как к простой загородной прогулке. Ничего себе прогулочка! Впрочем, он каждую минуту жизни считает, он, наверное, очень скоро умрет. Вероятно, не хочет умирать с чувством вины. Конечно, все правильно, именно Макс и должен был поехать за контейнером. А будет в руках контейнер, будет исповедь этого несчастного мента, и можно сделать статью. И уже совершенно
все равно, кто эту статью тиснет. Скандал есть скандал.
Дмитриев просидел на скамеечке, наверное, несколько часов. Он расспросил старичка пенсионера, вышедшего в шесть утра вынести помойное ведро, и узнал, что ночью здесь была машина «скорой помощи». Старичок оказался весьма словоохотлив, он страдал бессонницей и вряд ли ошибался.
Машина, по описанию пенсионера, была новенькая, большая — кремовый микроавтобус, таких в Киеве почти нет. Дмитриев точно не знал, но можно было предположить, что, «скорая» принадлежала онкологическому центру.
Было еще раннее утро, когда он наконец поднялся со скамьи и на троллейбусе добрался до своей квартиры. Мать почему-то не спала, она не удивилась, только поцеловала Макара Ивановича в лоб и накормила завтраком.
— Ты вернешься еще? — спросила она на пороге квартиры. И он честно ответил:
— Не знаю!
Все-таки нельзя было столько пить. Корпуса Малого онкологического центра раскачивались перед глазами Дмитриева, когда он вышел из такси. Стоянка забита машинами, в глубине стоянки он даже заметил зеленый большой автобус киевского телевидения. Большое мероприятие намечалось. Весеннее солнце, отражаясь в огромных прямых стеклах, просто ослепляло. Дмитриев встряхнул головой, пытаясь прогнать сон. Но голова была тяжелой и еще пьяной. Мысли Макара Ивановича немного путались. Сосредоточиться никак не получалось.
2Оказалось, что он приехал в МОЦ за полчаса до начала мероприятия. Огромный мраморный холл первого этажа был просто забит людьми. Окошки регистратуры все нараспашку. Возле ярких мозаичных панно топчутся десятки людей в ожидании. Фонтан с шелестом выбрасывает воду. Небольшая чаша до краев налита, блестят, отражая солнце, бронзовые рассекатели в радужном легком ореоле. Шум голосов, шаги. Металлические белые двери, ведущие во внутренние помещения, плотно закрыты. Но на стене прикреплена красная бумажная стрелка и надпись: «Вход в конферец-зал».
Несколько минут Дмитриев бессмысленно топтался возле этого указателя. Не мог сообразить, в чем дело. Потом понял. Конечно, в клинике проводятся серьезные международные семинары, по крайней мере, так планировалось еще при строительстве, и здесь в левом крыле должен быть шикарный конференц-зал с буфетом.
До начала заседания оставалось еще почти пятнадцать минут, сквозь стекло было видно, как подъезжают все новые и новые машины. Толпа вокруг густела, кондиционеры, кажется, не справлялись, и стало душно. Ощутив в ногах гадкую похмельную слабость, Макар Иванович хотел присесть на кушетку. Но они были все заняты. Слишком много людей. До блеска вымытый пол, так же как и чаша фонтана, отражал солнце. Мебель изящная. Откуда такие деньги? Ну естественно, можно будет начать статью именно с этих розовых диванчиков: красивый образ, если от него перейти прямо к раковой опухоли, а потом представить всю чернобыльскую зону,