Зорге. Последний полет «Рамзая» стр. 133
с полотна упаковку и прислонил обрамленное изображение фюрера к ножке письменного стола, лицом к входной двери. Оценив вид комнаты с учетом вписавшегося в нее вождя в кимоно, он остался доволен – вполне приличный нацистский кабинет с легким восточным акцентом.
Зорге вышел в коридор и направился в приемную узнать, сможет ли его принять посол Отт.
– Добрый день, господин Зорге, – приветливо улыбнулась секретарша. – К сожалению, посол сейчас занят. Как только освободится, я ему сразу же сообщу о вас.
– Спасибо, – поблагодарил Зорге и, покинув приемную, нос к носу столкнулся с морским атташе Веннекером.
– Рихард, рад видеть тебя! – громко поприветствовал его он. – Вижу, что здоров и уже рвешься в бой! Могу предложить выпить по чашечке кофе, за встречу.
– Спасибо, Пауль. С огромным удовольствием. Но сейчас не могу. Жду вызова посла.
– Понимаю. Большому кораблю – большое плавание, – пошутил морской атташе. – За мной чашка кофе.
Оказавшись в своем кабинете, Зорге закурил. Радость Веннекера от встречи была искренней, как и у самого Зорге. Хотя вначале, когда морской атташе начинал работу в посольстве, отнесся к Зорге с настороженностью, как нацистскому журналисту, приближенному к послу. Но со временем, ближе познакомившись с Зорге, понял нечто большее, что скрывалось за его словами. Журналист охотно откликался на инспекционные поездки в войска, мог помочь и словом и делом в составлении отчетов. А его рассуждения и статьи на военно-политическую тематику, и не только об этом, настолько захватывали умы читателей, включая нацистских бонз в Берлине, что его авторитет становился незыблемым. Веннекер пересмотрел свое отношение к нему. Он понял, что перед ним не просто бойкий журналист, но человек выдающегося ума, ученый, которому в принципе не свойственны категоричные суждения и бредовые идеи, распространяющиеся из Берлина. Однажды в беседе Зорге предложил Паулю написать статью для своей газеты. Тот категорически отказался, позволив себе сказать лишнего: «Уволь, Рихард, не хочу иметь ничего общего с этими». По сути, признавшись, что находится в оппозиции к нацистам. «Но ты служишь им», – улыбнулся Зорге. – «Я военный, – парировал он, – моя должность – продолжение карьеры. Не больше. Если хочешь, могу поделиться интересующей тебя информацией». Что, в принципе, он всегда и делал, обращаясь за помощью к Зорге, при составлении письменных ответов на запросы начальства.
Прикинув в уме, что у него еще имеется минут двадцать, пока освободится посол, Зорге решил набросать короткую шифровку в Москву о настроениях в европейских политических кругах на основании просмотренных материалов в телеграфном агентстве «Домей Цусин». Он сел за стол, раскрыл папку, чтобы достать чистый лист бумаги, как открылась дверь, и вошел посол Отт.
– Рихард, не успел прийти в посольство, и уже за работу! Рад тебе, старина!
– Ойген! – встал с места Зорге, тоже обрадовавшись, что не успел, к счастью, взяться за дело.
– Хорошо выглядишь, старина!
– Спасибо, ты тоже!
Отт обратил внимание на портрет Гитлера в кимоно:
– Интересный ракурс. Купил?
– Подарок, – признался Зорге.
– Поздравляю, – произнес без воодушевления Отт, задумался и добавил: – Я только что разговаривал с Берлином. Там строят грандиозные планы. После аншлюса Австрия стала первым звеном в цепи завоеваний, о которых Гитлер писал еще в 1925 году в «Майн Кампф».
– Да, – продолжил его мысль Зорге и процитировал, – «Австрия должна вновь войти в состав великой