Зорге. Последний полет «Рамзая» стр. 136
Одзаки, известный своими изысканными манерами и не скрывающий дружбы с тем же Мияги, который давал уроки рисования его дочери, и даже коммерсант Клаузен, поддерживающий деловые связи с журналистами и нередко принимающий участие в финансировании художественных выставок, – все они были вполне уместны на подобном мероприятии и не вызывали подозрений. Зорге считал, что именно такая непринужденная атмосфера, лишенная всякой видимости тайны, является лучшим прикрытием для рискованной деятельности.
Вернувшись к себе в кабинет от Отта, Зорге раскрыл папку и стал вчитываться в документы. Берлин требовал усилить дипломатическое давление на японскую сторону и добиться от нее полного понимания общности интересов в борьбе с коммунизмом. Обращалось внимание на то, что это понимание являлось основой для дальнейшего укрепления их связей, кульминацией которого стало подписанное двумя годами раньше Антикоминтерновского пакта. Его значение и влияние в настоящее время продолжали расти и уже могли использоваться как фундамент для формирования Оси Рим – Берлин – Токио с далеко идущими планами.
Быстро и цепко схватывая суть содержимого в бумагах, Зорге решил переснять все на пленку для отправки в Москву через Шанхай. Заперев изнутри дверь кабинета, он вытащил из внутреннего кармана пиджака свой портативный фотоаппарат и начал съемку. Работа была в разгаре. Зорге, казалось, предусмотрел все. Он использовал для проведения съемки момент, когда ответственный персонал был занят на совещании у посла, но… в дверь неожиданно постучали. Зорге моментально убрал фотоаппарат, собрал листы в папку и накрыл ее своими бумагами. О наличии у него секретных документов от посла не должен был знать никто.
– Господин Зорге, – услышал он голос секретарши, отпирая дверь, – извините, если помешала.
– Прошу, – пригласил он секретаршу. – После вынужденного перерыва навожу порядок в бумагах. Просто не очень люблю, когда мне мешают. Но к вам это никак не относится.
Секретарша посмотрела на его стол, перевела взгляд на портрет фюрера в кимоно и, не успев убрать с лица выражение удивления, протянула Зорге сложенную вчетверо записку.
– Это попросил передать вам посол.
Зорге развернул ее и прочел: «Завтра утром ждем на кофе. Если не возражаешь».
– Если его превосходительство спросит, скажите, что с удовольствием.
– Извините, что с удовольствием? – не поняла она, вновь посмотрев на портрет фюрера.
Зорге рассмеялся:
– Буду с удовольствием. Так и скажите.
Секретарша улыбнулась:
– Хорошо, так и скажу.
Зорге вновь запер дверь, подумав, убрал портрет за портьеру, чтобы не мозолил больше глаза, и вновь, разложив на столе бумаги, достал из кармана фотоаппарат.
Глава 24Уже начинало темнеть, когда Зорге на такси приехал в пригородный дом Вукелича. С бокалом шампанского в руках, как и надлежало радушному хозяину на дружеском вечере, он умело поддерживал непринужденную беседу с гостями. Аристократ до мозга костей, каким его все знали, он запросто варьировал разговорами, переходя от обсуждения последних художественных новинок к светским новостям и сплетням. Чуть в стороне художник Мияги в окружении женщин рассказывал о подготовке выставки своих картин, где будет представлена целая галерея портретов японских военачальников. Центральное же место в ней займет портрет немецкого фюрера в кимоно.
– Это полотно я подарил своему другу и большому ценителю живописи Рихарду Зорге. Но он дал согласие выставить ее, когда это понадобится. Вы читали его обзоры выставок? – спросил художник одну из своих почитательниц, зная,