Зорге. Последний полет «Рамзая» стр. 22
что вы имеете в виду.
– Неужели вам не интересно испытать себя, насколько вы смелы и умеете держать слово. Японские девушки должны быть сильными. Соглашайтесь, не пожалеете.
– Я должна подумать, прежде чем обещать.
– Хорошо. Скажите, у Зорге ведь имеются знакомые, друзья? Так? Назовите мне несколько имен тех, с кем он чаще других встречается, например, у вас дома? А я вам обещаю держать это в строгом секрете, в тайне.
– Не могу. Он приезжает после работы в ресторан, ужинает и ждет, когда я закончу смену. Дома мы оказываемся в такое время, когда в гости ходить не принято.
«Ну это еще как сказать», – подумал следователь и, в последний раз поправив очки, решил, что для начала с нее хватит:
– Ладно, попрошу вас в таком случае об одном, не говорите никому о нашем разговоре. Надеюсь, такую малость вы можете сохранить в тайне?
– Могу, – ответила Исии.
– Спасибо. Не смею вас больше задерживать, и позовите, пожалуйста, доктора.
Исии вышла в коридор. Она не сказала следователю, что Зорге уже месяц не забирает ее из ресторана, потому что она живет не у него, а у себя дома. Это, может, не было большой тайной, но она решила ее сохранить.
Следователь Танака, поговоривший с Исии, как добрый дядюшка с племянницей, пришел к выводу, что она либо слишком наивна, либо очень хитра. И в том и в другом случае в его арсенале были способы заставить ее сотрудничать. Но с Исии он собирался просто перехитрить ее без принудительных мер. Интуиция подсказывала, что с ней надо действовать мягко. Доверившись своему богатому опыту, он пока еще не понимал, насколько был прав и насколько ошибался.
Глава 10Два молодых японца из политической охранки битый час топтались у стен госпиталя Святого Луки в ожидании своего начальника – следователя Танака – и все равно проворонили момент, когда он появился на крыльце. Сойдя по ступенькам, Танака зацепил острым взглядом подчиненных, жестом подозвал их к себе и стал, ритмично отмахивая перед ними рукой, вбивать в головы инструктаж, как молотком вбивают в доску гвозди. И без слов было понятно, о чем речь. Лечащий доктор, наблюдавший это из окна своего кабинета, которое как раз выходило во двор госпиталя, отошел от него и сел за свой письменный стол, чтобы сосредоточиться наконец на лечебном процессе. Но понадобилась минутка, чтобы прийти в себя. Он уже много лет работал в этом госпитале, где в основном лечил иностранцев. Даже персонал был подобран с учетом знаний нескольких европейских языков. Сказать, что к иностранцам японские власти относились настороженно – ничего не сказать. За ними тотально следили. Поэтому его не удивляло то, что в собственном кабинете он был вынужден двадцать минут подробно рассказывать японскому следователю о посетителях своих пациентов. Это было неприятно, но не вызывало раздражения.
Доктор давно привык к тому, что в госпитале находилось больных куда меньше, чем наблюдавших за ними полицейских со стороны. Иногда казалось, что, выгляди ситуация иначе, это и было б странно. «Когда известный журналист Зорге почувствует себя лучше, то, опираясь на свои глубокие знания, талант и понимание процессов, – доктор частенько встречал его фамилию в газетах, – несомненно, сможет дать исчерпывающие объяснения всему происходящему, даже лежа на больничной