Зорге. Последний полет «Рамзая» стр. 24
– Я хотела, чтобы мой рассказ тебе приснился, – ответила она, как в тумане. – Я верю, что грустная история, рассказанная ночью, умрет к утру. А на смену тьме придет яркое солнечное утро и наполнит жизнь добротой и любовью.
– Странная теория. Но мне она понравилась.
– Зорге, ты меня слышишь? – едва не вскрикнула Исии. Но в ответ услышала лишь его ровное дыхание. Странно, ей казалось, что она смотрела ему в лицо, рассказывая историю, в какой-то момент, очевидно, упустила из виду. Как же это может быть? Она еще какое-то время смотрела на Зорге, а потом вышла в коридор и, подождав, когда дежурная положила телефонную трубку, позвала ее в палату.
– Что у вас? – спросила та, заметив волнение сиделки.
– Мне показалось, что он со мной говорил.
– Кто? – не поняла сестра.
– Зорге. Я слышала его голос.
Сестра вошла в палату, послушала дыхание, потрогала пульс больного и сказала:
– Он спит.
– Я слышала…
– Возможно, вы тоже уснули и вам послышалось. Это ведь ваша вторая ночь без сна. Днем вы отдыхали?
– Да, – ответила Исии.
– Должно быть, мало отдохнули. Могу сказать, что он не в состоянии пока говорить, ни наяву, ни во сне. Вам привиделось.
– Но я даже помню слова, которые он сказал.
– И что же?
– Он сказал: «Почему твоя история такая грустная?» – а потом добавил: «Странная теория. Но мне она понравилась».
Дежурная с сочувствием посмотрела на Исии.
– Пойдемте, я дам вам градусник, измерите ему температуру, – и, направляясь к своему столу, подумала: «История и правда грустная… и немного странная. Но почему-то мне она тоже понравилась».
Глава 11Проинструктировав подчиненных и озадачив их, следователь Танака направился к машине, чтобы уехать в участок. За этими двоими нужен глаз да глаз. Он их вытащил в свое время из-за решетки, когда те отбывали срок за неблагонадежность, и нынешним своим положением они были обязаны ему до гробовой доски. Особенно этот полукровка Ноу. Надо ж было придумать такое имя.
Японский юноша со странным именем Ноу бежал из своей деревни в Токио не от хорошей жизни. Жизнь его не задалась с самого рождения. Появился он на свет от греха бедной, немного не в себе японской девушки Аики с английским инженером по фамилии Ноу. Инженер приехал в деревню, как сам сказал, помочь японским крестьянам модернизировать их нелегкий труд. Но то ли он не справился с делами, то ли крестьяне отнеслись к нему с излишним недоверием, только вскоре он пристрастился к рисовой водке, ввел в грех Аику, у которой из родственников была лишь старая бабушка, и, узнав о беременности девушки, вскоре исчез из деревни так же неожиданно, как и появился в ней. В положенный срок, когда ребенок стал толкаться в животе матери, желая появиться на свет, девушка не смогла разродиться и умерла при родах. К счастью, ребенка спасти удалось. Похоронив внучку, бабушка назвала правнука Ноу, по фамилии непутевого отца, и, доведя его до четырнадцатилетия, вскоре преставилась. Мальчик взял в руки мотыгу и пошел работать в поле. Сельчане подшучивали над ним по поводу имени, а ровесники дразнили. С детства привыкнув к этому, мальчик рос замкнутым, но незлобивым, продолжая гнуть спину на рисовом поле, которое в засушливый год требовало неустанного труда. Но молодых