Зов Дикой Охоты стр. 73
отпустил Риану, и она бессильно упала в кресло, опустив лицо в ладони. Так долго прялась нить и ткалось волшебство, так мучительно долго… Ещё не одна луна минует, прежде чем она доведёт своё рукоделие до конца. Подняв голову, она посмотрела на связки ивовых ветвей, которые принёс Тиллард, и решительно кивнула своим мыслям.
– Что ты собираешься делать? – осторожно спросила ведьма.
– Я поговорю с королём, а утром отправлюсь в Святилище и заберу Тилларда. Довольно уже Сотар пугал кемранский народ. Пора напомнить ему, что не только жрецы Отца имеют власть в Кемране.
– Но, возможно, именно этого он и ждёт – чтобы ты показала себя! Вспомни, что я говорила тебе ещё тогда в Валле, моя дорогая. Даже королеву можно опорочить и свергнуть, если она откроется под удар. Жар Небесного Огня – удел Отца, а Мать умеет искусно прясть нити ночи и ткать тени. Но оттого власть её не меньше. Помни об этом, когда пожелаешь вдруг изменить что-то. Не всякий бой нужно вести в открытую.
– И что же ты предлагаешь мне – оставить всё, как есть?
– Позволь менестрелю принести эту жертву ради твоей безопасности и посвяти себя всецело своим чарам во всё это купленное им время. Он будет только рад послужить тебе… да и тосковать о нём особо никто не будет.
Риана с горечью усмехнулась и покачала головой:
– Я буду. Ценой верности не должна быть боль и позорная смерть.
Не слушая больше причитаний Илсы, она поднялась и покинула свои покои. В том, что Вальтен поймёт и поддержит её, она не сомневалась – особенно если она откроет ему часть правды, той, что касалась Эльвейс. Для этого как раз было самое время.
Но одна мысль не давала ей покоя: зачем Сотару нужна была кровь Илсы?
XXXIII
Она вошла в покои порывом ветра, и в её глазах плескалась холодная ночь. Вальтен поднялся ей навстречу, не ища слов оправданий для себя. Гнев на Сотара и на собственную беспомощность в этой ловушке до сих пор не улёгся в нём. Как всегда, жрец оказался хитрее, мудрее, опередив его на несколько шагов. И зачем только Илса вмешалась!
– Прости меня, моя леди, – сдержанно проговорил король. – Решение, которое я вынес, было единственно возможным в свете того, что сказали жрецы и твоя наставница. Оно должно защитить твоего менестреля от смерти.
– Я не виню тебя, мой лорд. – Голос Рианы окутал его ночным шёлком. – Не ты ослеплён светом, призванным согревать жизнь, но способным и карать.
Она приблизилась и обняла его.
– Я не могу уничтожить Сотара, моя леди, как бы ни хотел. Люди боятся потерять благословение Отца, тем более что некому больше осенить их благословением Матери. Как ни велика моя власть, я не могу свергнуть культ без того, чтобы навлечь ещё больше бед на мой народ. Если бы только было что-то, способное уравновесить их власть, как когда-то уравновешивал культ Матери… И я не хочу, подобно моему отцу, становиться тираном, объявившим вне закона тех, кто делал нашу жизнь чем-то бо2льшим, чем просто привычным существованием. Я хочу уважения людей, а не только страха. Я мечтаю о настоящей жизни для Кемрана.
Пылкость и длина его речи удивила самого Вальтена. Он никому прежде не озвучивал свои мысли, но