Зов Дикой Охоты стр. 75
он отпустил её. Риана не отшатнулась от гнева, который был направлен не на неё, но встретила его взгляд прямо.
– Я – ведьма, мой лорд, и не все мои сны являются просто снами. Я видела заросшее осокой озеро и серебристые ивы. Я видела твою золотоволосую Эльвейс, невинно погубленную жрецами в омуте. И если я успею выткать узор моих чар – я приведу тебя к тому месту, в дороге к которому тебе так долго было отказано. Я обещаю тебе.
В её взгляде он не прочёл ревности – только сострадание. Застарелая боль на несколько мгновений лишила его способности дышать, но он справился с собой и сдержанно проговорил:
– Я буду… благодарен тебе, моя леди… А завтра я пойду с тобой в Святилище и прикажу Сотару отпустить менестреля. Много будет сказано за нашей спиной, но нам ли бояться пустых разговоров?
– Благодарю тебя. – Она чуть склонила голову.
Боль сменилась в нём другими, не менее сильными чувствами. Он не мог сказать ей слова любви, но кое-что знать она заслуживала:
– Сеть интриг иногда так тесна, что в ней тяжело дышать. Я привык быть осторожен со всеми, кто окружает меня, и никому не верю до конца. Но знай, что тебе я верю всем сердцем, моя леди. Ты ведь не станешь лгать мне?
Ночь, посмотревшая на него из глаз королевы, была нежной.
XXXIV
– Она поставила под сомнение твою правоту и святость, верховный жрец!
– Она бросила нам вызов при короле и людях!
– Она не верит нам, так значит, и король перестанет верить?
Жрецы были возмущены и испуганы, и лишь приближённые Сотара, знавшие всю правду, остались безмолвны. Старик усмехнулся:
– А что ещё ожидать от той, что очарована Фэйри? Королева поступила предсказуемо. Ну а король верит ей до тех пор, пока не увидит её истинное лицо.
С этими словами он подал знак четвёрке избранных и покинул центральное Святилище.
– Мне кажется, королева знает, что мы скрываем, – проговорил первый жрец, когда они оказались в зале тайных собраний. – Нитями этого знания пронизаны её слова, хоть она пока и не обвинила нас открыто.
– Если король узнает – он обезглавит культ Отца и поставит других на наше место, – с опаской заметил второй жрец, – а то и вовсе приговорит всех к изгнанию.
Сотар вскинул руку, прерывая тревожные перешёптывания своих приближённых.
– Король скован законом по рукам и ногам. Он никак не может навредить нам, если у него не будет доказательств, ярких, как свет Отцова Огня, и не будет тех, кто подтвердит его слова. К тому же мы – единственные в Кемране, кто проводит сквозь себя волшебство. Его собственные мечты, а не только боязнь навлечь на себя гнев народа, не позволят ему уничтожить нас.
– Сотар, но ты же знаешь, что мы не единственные, – мягко возразил третий жрец – Лаэдр.
Старик прищурился и посмотрел на своего давнего соратника. Сердце Лаэдра смягчалось, сдавало, сгибалось под грузом их общей вины. В нём уже не было прежней силы.
– Вот это меня и настораживает, братья, – вкрадчиво проговорил верховный жрец. – Старуха Морна по-прежнему скрывается где-то в заповедном лесу, в своём оплетённом чарами логове. Это она склонила ведьму из Валлы на свою сторону – я даже не сомневаюсь в