Библиотека

Жребий брошен стр. 102

Размер шрифта
-
+
Тема

над ответом, купец опять вспомнил о невесте:

— Как там Зориславушка моя? Мы ведь, чай, и познать друг друга толком не успели. Токмо клятвами в верности обменялись, и все. А вдруг отец ее передумает, пока меня нет?

— Не передумает.

— Конечно, нет, как увидит, с какими подарками, с каким товаром я возвернулся. Мало, вестимо, зато иного такого на Руси не видывали. Зеркала, друже, зеркала, что всю правду говорят, без мути и кривизны всяческой. Ох, колдун, обернемся. Надобно обернуться. Не поедем к персам — к чему недели тратить понапрасну. И на Руси за мечи и брони цену дадут. Пусть не такую красную, так и мы за мечи и брони серебра не платили, мошну не развязывали. Что получим, то наше и будет. А, колдун, что скажешь? Ты же сотоварищ мой!

— Скажу, что лучше быть дома по осени с малой прибылью, нежели через год с большой.

— Ох, слышал бы нас отец, друже! Враз бы за такие слова плетью огрел. Чего ради, молвил бы, в путь собираться, коли о прибытке не радеть?

— А разве ты не порадел? Глянь — четыре повозки с добром всяким позади катятся. И добром не дешевым.

— Все едино, коли гривну лишнюю добавить можно, то дела сего упускать нельзя. Грех. Серебра ведь много никогда не бывает. Бывает мало…

За разговорами они вышли на поляну, где первый раз встретились со смолевниками, направились к ручью. Путь назад занял уже почти десять дней. И хотя возле городов больше не требовалось останавливаться дольше, чем на несколько минут, но тяжело груженые телеги катились медленно, легионеры двигались тоже не бегом, а потому день нанизывался на день, версты сменялись верстами, и только по тому, как стремительно сокращался обоз, было ясно, что они не стоят на месте.

Заложники возвращались к семьям — опоясанные мечами, с изрядным количеством набранного добра. Теперь они по гроб жизни смогут рассказывать о великих битвах, в которых им довелось поучаствовать, о потрясающей победе, о долгом походе. И о плененном правителе, что ехал в одной из кибиток, практически не выглядывая наружу, ни с кем не общаясь. Великий Раджаф — полубог, о котором даже говорили, понизив голос и уважительно кланяясь, — оказался обычным человеком, обычным невольником, таким же, как и все.

В конце концов у путников осталось всего шесть повозок. Две кибитки пленника и четыре телеги с добытым в походе добром — зеркалами, изумительными изделиями из камня, мечами и бронями.

— А ты представь себе, друже, — оглянулся на все это добро ведун, — что случится, коли и мудрый Аркаим нас вдвое наградит? На одно суденышко, из тех, что мы видели, столько добра не влезет, а с двумя кораблями мы сами вчетвером не управимся. Ведь бросать добро придется, Любовод. Вот как есть бросать!

— Ты за это не бойся, — успокоил сотоварища купец. — Было бы добро. А уж как доставить, завсегда придумаем.

Путники спустились к ручью, прокатились по податливо перекатывающимся по руслу камушкам, привычным путем свернули налево, выкатились на отмель и…

— Вот вы где, изменники!!

По песку нетерпеливо гарцевали с десяток черных смолевников с Сарычем во главе.

— Ты что несешь, несчастный? Какая измена? Мы принесли победу!

Ведун говорил, а глаза его привычно оценивали противника: пик нет, только мечи и щиты.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.