Жрица голубого огня стр. 159
в обтекающей ее земле, как расползается в воде намокшая лепешка. Расползается, распадаясь на рыхлые куски, – пока не растворится совсем.
Мгновение еще белесый, сочащийся мутной жижей глаз судорожно моргал из кипящей вокруг земли, да щелкала ржавыми зубами оскаленная пасть, и, словно Рыжее пламя, колебался над ней похожий на кусок сырого мяса язык. Потом земля глухо заворчала… и все исчезло.
В ярко-алом чуме старуха с белыми волосами, перевитыми накладными черными косами и украшенными золотыми подвесками в виде гусей и зайцев, обернулась на грохот в пылающем чувале. Заслонка отлетела сама собой, и из отверстия вывалилась облепленная черной грязью фигура. С глухим хлюпомупала на громадный дубовый стол. Заворочалась…Старуха склонилась над ней, брезгливо разглядывая сочащийся черной кровью обрывок руки…– Немножко потрепанная, однако, – прошамкала она. – Но все едино – кто ж от албасы в хозяйстве откажется?
Черная женщина встретила оценивающий, как на торжище, взгляд молодых девчоночьих глаз на сморщенном, точно старая кора, лице и страшно закричала.Свиток 33
Где еще одна верховная отправляется в Нижнюю землю
– Видишь, какие они, эти Черные! – с упреком сказала Демаан, взлетая повыше и сверху глядя на взбаламученную землю под ней. – Не надо было тебе с ними связываться! – И она медленно повернулась к парящей в воздухе Аякчан.
– Может быть, – согласилась та, огорченно разглядывая свои изломанные и покореженные о шкуру Черной ногти. – Но это уж мне решать.
Ответа не последовало, – в издырявленном долгим сражением гранитном подземелье стояла странная тишина.
Губы Аякчан скривились в торжествующей, но в то же время горькой усмешке, и она глянула через плечо на зависшую в воздухе Демаан. Окутанная неистовым сапфировым свечением, верховная отчаянно дергалась, неспособная даже шелохнуться. Заостренные, будто копья, из нее во все стороны торчали сверкающие пики Голубого огня. Словно гигантский еж растопырил свои иглы внутри тела верховной жрицы, полностью парализуя ее. Только начавший формироваться на ладони верховной шар Голубого огня пришпилило к ее руке, и теперь он мерно пульсировал в такт биению ее сердца, то наливаясь синевой, то бледнея.
Аякчан посмотрела на этот шар – и укоризненно покачала головой:
– Тс-тс-тс! Бить в спину – как нехорошо, госпожа верховная жрица!
– Ты… с самого начала… это… задумала… ты… дала приказ… своему Огню… – едва шевеля губами, прошептала Демаан.
– А что, мне надо было ждать, пока вы первой на меня нападете? – пожала плечами Аякчан, кивая на шар на ладони у верховной.
– Всегда… такой была… Никому… не верила… Вспомнила… себя? – с трудом выдавила верховная – торчащие из ее живота и груди лучи судорожно дергались в такт каждому слову.
– Не вспомнила, – отчеканила Аякчан, и лицо ее словно окаменело. – Вы меня заново научили… с-сестренки! К тому же старая подруга тебя уже заждалась, там, внизу… – криво усмехнулась она.
Будто падающий на добычу орел, она ринулась вниз и выхватила из-за пояса у испуганно шарахнувшегося Донгара его широкий стальной нож. Извернулась, взмывая в воздух, – и с размаху полоснула этим ножом скованную Огнем Демаан поперек туловища.
В грязных тряпках раскрылся длинный ровный разрез. Попавший под острие ножа Голубой луч переломился пополам. Демаан завизжала и, вновь обретя способность двигаться, метнулась прочь. Ее тонкая, как сухая ветка, шестипалая рука, вся покрытая короткой бурой шерстью, вырвалась сквозь разрез в лохмотьях и