Журавль в руках стр. 8
— Рубль, — сказала она.
— Большое спасибо. Здесь больше килограмма.
Я не спеша копался в карманах, отыскивая деньги.
— А яиц сегодня нет?
— Яиц нет, — ответила женщина. — Яйца случайно были. Я их вообще не продаю.
— А вы далеко живете?
— Молодой человек, — сказал мужчина в парусиновой фуражке и слишком теплом, не по погоде, просторном костюме. — Закончили дело, можете не любезничать. У меня обеденный перерыв кончается.
— Я далеко живу, — объяснила женщина.
Мужчина оттеснил меня локтем.
— Три килограмма, попрошу покрупнее. Можно подумать, что вы не заинтересованы продать свой товар.
— Вы еще долго здесь будете? — спросил я.
— Я сейчас заверну, — предложила женщина. — А то нести неудобно.
— Сначала попрошу меня обслужить, — вмешался мужчина в фуражке.
— Обслужите его, — согласился я. — У меня обеденный перерыв только начинается.
Когда мужчина ушел, женщина взяла у меня яблоки, положила их на прилавок и принялась сворачивать газетный кулек.
— А яблоки тоже особенные? — спросил я.
— Почему же особенные?
— Яйца оказались не куриными.
— Да что вы… если вам не понравилось, я деньги верну.
Она потянулась за кожаным кошельком.
— Я не обижаюсь. Просто интересно, что за птица…
— Вы покупаете? — спросили сзади. — Или так стоите?
Я отошел. Яблоки кончились. Я встал в тени, достал из кулька одно из яблок, вытер его носовым платком и откусил. Женщине видны были мои действия, и, когда я вертел яблоко в руке, разглядывая, я встретил ее взгляд. Я тут же улыбнулся, стараясь убедить ее улыбкой в своей полной безопасности, она улыбнулась в ответ, но улыбка получилась робкой, жалкой, и я понял, что лучше уйти, пожалеть ее. Но уйти я не смог. И дело было не только в любопытстве: я боялся, что не увижу ее снова.
Женщина не торопилась, движения ее потеряли сноровку и стали замедленными и неловкими, словно она оттягивала тот момент, когда отойдет последний покупатель и вернусь я.
Яблоко было сочным и сладким. Такие у нас не растут, а если и появятся в саду какого-нибудь любителя-селекционера, то не раньше августа. Мне показалось, что яблоко пахнет ананасом. Я добрался до середины и вытащил из огрызка косточку. Косточка была одна. Длинная, острая, граненая. Никакое это не яблоко.
Я видел, как женщина высыпала из корзины последние яблоки, сложила деньги в кошелек, закрыла его. И тогда, сделав несколько шагов к ней, я произнес негромко:
— Луш.
Женщина вздрогнула, выронила кошелек на прилавок. Она хотела подобрать его, но рука не дотянулась, замерла в воздухе, словно женщина сжалась, замерла в ожидании удара, когда все, что было до этого, теряет всякий смысл перед физической болью.
— Простите, — сказал я, — простите. Я не хотел вас испугать…
— Меня зовут Мария Павловна. — Голос был сонный, глухой, слова заученные, как будто она давно ждала этого момента и в страхе перед его неминуемостью репетировала ответ. — Меня зовут Мария Павловна.
— Именно так. — Второй голос пришел сзади, тихий и злой. — Мария Павловна. И вас это не касается.
Небольшого роста пожилой человек с обветренным темным лицом, в выгоревшей потертой фуражке лесника отодвинул меня и накрыл ладонями пальцы Марии Павловны.
— Тише, Маша, тише. Люди глядят. — Он смотрел на меня с таким холодным бешенством в белесых глазах, что у меня мелькнуло: не будь вокруг людей, он мог бы и ударить.
— Извините, —