Журавль в руках стр. 9
смутился я. — Я не думал…
— Он пришел за мной? — спросила Маша, выпрямляясь, но не выпуская руки лесника.
— Ну что ты, что ты… Молодой человек обознался. Сейчас домой поедем.
— Я уйду, — сказал я.
— Иди.
Я не успел отойти далеко. Лесник догнал меня.
— Как ты ее назвал? — спросил он.
— Луш. Это случайно вышло.
— Случайно, говоришь?
— Приснилось.
Я говорил ему чистую правду, и я не знал своей вины перед этими людьми, но вина была, и она заставляла меня послушно отвечать на вопросы лесника.
— Имя приснилось?
— Я видел Марию Павловну раньше. Несколько дней назад.
— Где?
— Здесь, на рынке.
Лесник, разговаривая со мной, поглядывал в сторону прилавка, где женщина неловко связывала пустые корзины, складывала на весы гири, собирала бумагу.
— И что дальше?
— Я был здесь несколько дней назад. И купил десяток яиц.
— Сергей Иванович, — окликнула женщина, — весы сдать надо.
— Сейчас помогу.
Кто он ей? Он старше вдвое, если не втрое. Но не отец. Отца по имени-отчеству в этих краях не называют.
Лесник не хотел меня отпускать.
— Держи. — Он протянул мне чашку весов, уставленную кеглями гирь. Сам взял весы. Мария Павловна несла сзади пустые корзины. Она шла так, чтобы между нами был лесник.
— Маша, ты яйцами торговала? — спросил лесник.
Она не ответила.
— Я ж тебе не
велел брать. Не велел, спрашиваю?
— Я бритву хотела купить. С пружинкой. Вам же нужно?
— Дура, — сказал лесник.
Мы остановились у конторы рынка.
— Заходи, — велел он мне.
— Я тоже, — сказала Маша.
— Подождешь. Ничего с тобой здесь не случится. Люди вокруг.
Но Маша пошла с нами и, пока мы сдавали весы и гири сонной дежурной, молча стояла у стены, оклеенной санитарными плакатами о вреде мух и бруцеллезе.
— Я вам деньги отдам, — сказала Маша леснику, когда мы вышли, и протянула кошелек.
— Оставь себе, — проворчал Сергей Иванович.
Мы остановились в тени за служебным павильоном. Лесник посмотрел на меня, приглашая продолжить рассказ.
— Яйца были необычными, — продолжал я. — Крупнее куриных и цвет другой… Потом я увидел сон. Точнее, я грезил наяву. И в этом сне была Мария Павловна. Там ее звали Луш.
— Да, — сказал лесник.
Он был расстроен. Ненависть ко мне, столь очевидная в первый момент, исчезла. Я был помехой, но не опасной.
— Мотоцикл у ворот стоит, — показал лесник Маше. — Поедем? Или ты в магазин собралась?
— Я в аптеку хотела. Но лучше в следующий раз.
— Как хочешь. — Лесник посмотрел на меня. — А вы здесь что, в отпуске?
— Он стал официально вежлив.
— Да.
— То-то я вас раньше не встречал. Прощайте.
— До свидания.
Они ушли. Маша чуть сзади. Она сутулилась, может, стеснялась своего высокого роста. На ней были хорошие, дорогие туфли, правда, без каблуков.
Я не сдержался. Понял, что никогда больше их не увижу, и догнал их у ворот.
— Погодите, — попросил я.
Лесник обернулся, потом махнул Маше, чтобы шла вперед, к мотоциклу.
— Сергей Иванович, скажите только, что за птица? Я ведь цыпленка видел.
Маша молча привязывала пустые корзины к багажнику.
— Цыпленка?
— Ну да. Розовый, голенастый, с длинным клювом.
— Бог его знает. Может, урод вылупился. От этого… от радиации… Вообще-то яйца обыкновенные.
Лесник уже не казался ни сильным, ни решительным. Он как-то ссохся, постарел и даже стал невзрачным.
— И