Журавленок и молнии стр. 280
почти никто не смеялся, только удивлялись потихоньку. Лишь захихикали Золушкины сестрицы да скривила губы Шарлотта-Элизабет де Бина.
– Дуры, – сказал им Генка Петух. – Это новейшая мода. Бальный туалет "а-ля Золушка", так сейчас одеваются для праздников в Париже и Токио…
По девчонкам и дамам пошел быстрый шепот. Самые находчивые выскользнули из зала и кинулись разыскивать королевского завхоза, чтобы выпросить у него несколько старых мешков.
– Завтра в городе мешковину будут продавать дороже, чем бархат, – со смехом сказал Генка Петух принцу и Золушке.
У Золушки еще не высохли глаза, но она весело смеялась. Она знала, что прежней унылой жизни больше не будет, потому что у нее есть настоящие друзья. А музыка гремела. Ночь за окнами вдруг сделалась яркой и разноцветной. Это взлетели над парком огни праздничного фейерверка…"
– Вот и все, друзья мои, – со вздохом сказала Вероника Григорьевна. – Ну, а сейчас решайте окончательно: беремся за спектакль?
Что тут было решать? Все закричали, что, "конечно, беремся" и как можно скорее.
– А вот насчет "скорее" – это вопрос особый. Надо еще переделать сказку в пьесу. Надо соорудить декорации, провести репетиции. Ой-ей-ей сколько работы. Хорошо бы успеть к весенним каникулам.
АпрельПремьера на весенних каникулах не состоялась. Не успели. Вдруг заболела Вероника Григорьевна и пролежала две недели. Потом закапризничал и уволился руководитель музыкального ансамбля, который работал в школе "по совместительству". А без музыки какой спектакль? Но все же дело двигалось. Ансамблем стал руководить десятиклассник Боря Романенко, Вероника Григорьевна вернулась в школу и опять собрала "артистов", а ее "оболтусы" срочно доделывали декорации по эскизам Иринкиного папы.
Весь апрель шли репетиции, и все верили, что в майские праздники спектакль состоится обязательно. Только Иринка однажды печально сказала:
– Хорошо бы успеть. А то мы можем уехать еще до мая.
– Куда? – не понял Журка и даже сперва не встревожился.
– Во Владимир.
– Зачем?
– Жить.
– Как жить?
Иринка помолчала и сказала со взрослой ноткой:
– Ну что значит "как"? Как все люди живут. Насовсем…
Журка наконец понял. Остановился, чуть не уронив портфель на сухой солнечный асфальт. И она остановилась – насупленная и слегка виноватая. Быстро взглянула на Журку, стала смотреть вниз и серьезно объяснила:
– Выхода больше никакого. Здесь у папы совершенно нет перспектив.
Журка с легким раздражением уловил в ее словах знакомые интонации – когда Иринка будто повторяет чужие слова. Но он уже знал, что какие бы эти слова ни были, а в них всегда кроется горькая правда. Поэтому досада растаяла, а тревога осталась.
– Как же так… – беспомощно пробормотал он, и самому стало тошно от пустоты и бессилия этих слов.
Иринка шевельнула головой, будто сказать хотела: "А вот так. Ничего не поделаешь". Потом она медленно пошла вдоль школьной изгороди, и Журка – рядом с ней.
– И ничего не говорила… – с упреком сказал он.
– Я не знала, что это всерьез. Они и раньше про переезд разговаривали… Мама и папа… Поговорят и раздумают. А сейчас оказалось, что на самом деле… Потому что куда же дальше-то? На областную выставку ничего у папы не взяли, про "Летний день" сказали, что хорошо, но по