Журнал «Если» №10 2010 стр. 2
хорошо, в астрономический кружок ходил, поэтому подался учиться на астронома и, к слову сказать, выучился. У него, как у сторожа, была ночная работа, он в телескоп звезды разглядывал, а потом описывал свои наблюдения в научных трудах. По мне, так все эти науки скучны, как диалектический материализм или нормы гражданского права. Но тут уж ничего не поделаешь: вначале мы выбираем работу, а потом она определяет всю нашу жизнь. Правда, зарабатывал он, как это точнее сказать… короче, на хлеб хватало, масло было по праздникам, а икра — только в том случае, если на банкет пригласили или кто-то более зажиточный и удачливый в гости зашел. Я к таковым пока не относился.
И тут надо сказать, что если бы Казимирыча не оказалось дома, жизнь моя пошла бы по совершенно иному руслу. Но Казимирыч был дома. И он совсем не удивился моему визиту, словно мы накануне о встрече договаривались.
— А-а, — сказал он. — Заходи, Игорёк, заходи. Как жизнь? Все людей сажаешь?
Если некоторым людям что-то втемяшется в голову, то потом эту темяшку ничем не изгонишь. В представлении Казимирыча юрист обязательно сажает людей в тюрьму. То есть юрист сажает, адвокат защищает. И не объяснишь ему, что юристы разные бывают, адвокаты тоже юристы, а к правоохранительным органам я
не имею никакого отношения. Адвокат с ними чаще общается, чем простой российский юрист.
Посидели мы с ним на кухне, распили бутылочку коньяка под воспоминания о нашем розовощеком и безоблачном детстве, потихоньку спустились на грешную землю и вернулись к насущным проблемам.
— Уволили? — удивился Казимирыч. — За что?
Эх, голова твоя научная! Это у тебя каждый день одни и те же звезды на небе, а мне судьба каждый день что-то новенькое подкидывала. Смотрю я на Казимирыча, а он от коньячка размяк, личико у него совсем благодушным стало, сидит и время от времени лысину потирает. Я вам так скажу: есть люди, которые от рождения лысые. Сначала рождаются такими, потом их мама каждый месяц наголо стрижет, а когда человек некоторую самостоятельность приобретает, поздно становится — лысина уже захватывает большую часть головы и отдавать завоеванные рубежи не собирается. Казимирыч как раз из таких был. Наличие лысины он пытался компенсировать редкой бороденкой и при этом носил очки в круглой оправе. Гарри Поттер, достигший пенсионного возраста.
— И что ты собираешься делать? — спрашивает он меня.
— Месячишко посижу дома, отдохну от мирской суеты, — сказал я. — Потом работу начну искать. «Бьет меня жизнь, что оглобля…»
— Кстати, — оживился Казимирыч. — Погоди-ка!
И включил телевизор, что стоял у него на холодильнике. Телевизор посипел немного и выдал картинку: два мордоворота в трусах расхаживали по рингу и поочередно отвешивали друг другу звонкие оплеухи.
— Казимирыч, — удивился я. — Ты что, боксом увлекся?
— Да нет, — отозвался друг детства. — Тут другое. Понимаешь, ну, нравится мне, когда два миллионера друг друга по морде бьют.
— Да, — сразу понял его я. — Спорт сейчас — занятие для богатых. В футболе бешеные бабки платят, там вообще двадцать два миллионера друг за другом по полю гоняются, из-за одного мячика увечье нанести готовы!
— Тоже интересно, — сказал Казимирыч, снял очки и, близоруко щурясь, принялся протирать линзы носовым платком.
Я сразу понял, что есть у него ко мне разговор.