Звездолет с перебитым крылом стр. 56
клоунов. И двигались как-то странно, бродили между деревьями как лунатики, одурело улыбаясь.
— Кто это их так? — спросил Дюшка.
Просто так спросил. А я бы и не спрашивал. И так понятно.
— Смешно, — хихикнул Дюшка. — Представь, как они в таком виде в городе появятся.
Я представил. Как бритый под самурая Бачурин входит в пивбар на берегу реки и тамошние пьяники дружно выскакивают в окна. Или как они в таком вот виде идут по улице Советской, а прохожие шарахаются по сторонам, а стая собак, живущая во дворе десятого магазина, с пониманием следует по пятам.
— Обоих в дурдом отправят, — ухмыльнулся Дюшка. — В Никольское. Будут коробки клеить.
Я подобрал шишку, прицелился, кинул, попал Бачурину в лоб. Бачурин шишки не заметил, так и продолжал брести.
— Ничего не соображают, — показал пальцем Дюшка. — Совсем деревянные.
— И что делать будем? — спросил я.
— А ничего не будем, — ответил Дюшка. — Пусть дальше бродят. Сами виноваты.
Это точно, с этим я вполне согласен, такие, как Бачурин, виноваты. Теперь им долго придется дома сидеть, пока волосы отрастут. Или состричь все, что по краям осталось, а потом опять отращиваться.
Мы оставили Бачурина и Осокина бродить по лесу, пусть хоть до потопа тут бродят, правильно Дюшка говорит, без них лучше в мире станет, сами пошли дальше.
Перед берегом Анны Дюшка остановился и стал разворачивать букет, освобождать розы от газетной бумаги. Еще несколько лепестков отвалилось, Дюшка снова их собрал в карман. Но пахнуть розы слабее не стали.
Как-то я ему позавидовал. Букету. У меня ведь тоже двадцать четыре рубля есть, но я на мопед коплю. Зря я ему помог, если бы я не помог, шиш бы ему, а не розы, а я на мопед собираю…
Я нащупал в кармане своего бумажного журавлика.
На поляне ничего не изменилось, она точно застыла во времени: палатка, пень, костер углями потрескивает. Марк возле костра с половником, Анна на пне, смотрит на реку, в куртке.
— Привет! — сказал громко Дюшка.
Анна помахала рукой, Марк помахал поварешкой.
Мы подошли.
Дюшка покраснел, потом все-таки решился, достал из-за спины розы, протянул Анне.
— Это тебе, — сказал Дюшка. — Цветы. Ты хотела розы посмотреть, вот я нашел.
— Розы?
— Розы.
Анна взяла розы. Думал, это как-то иначе произойдет, романтичнее и торжественнее, все-таки мы из-за этих роз вчера все наизнанку выкрутились, а оказалось по-другому. Обыденно.
— Там в лесу уголовники бродят. — Я указал пальцем. — Странные какие-то… Чумные. Они к вам не приходили?
Марк рассмеялся.
— Мы никого не видели. — Анна пыталась быть серьезной.
Но я видел, что ей тоже смешно. Нет, Бачурин и Осокин выглядели, конечно, зверски, но…
Я смял в кармане бумагу.
— Да, мы никого не видели, — повторила Анна и понюхала розы. — У нас все спокойно.
— Они же уголовники…
Марк рассмеялся громче.
— У — головники, — сказал он и тут же повторил: — Головники — У. Нечестивые псы.
Ага, действительно «Семь самураев».
— А что у них… с головой? — спросил Дюшка.
— У кого? — вроде как не понял Марк.
— Да ни у кого, — вмешался я. — Это Дюшка просто болтает, на него чага упала, когда мы мимо шли.
— На меня не падала чага… — попытался возразить Дюшка.
— Это на меня чага упала, — тут же сказал Марк. —