Звёзды — холодные игрушки стр. 23
лишний раз на заляпанные стекла.
— Восемьдесят! — взвыл водитель, и у меня все внутри оборвалось. Точно, детей подавил… — Восемьдесят ящиков, гад! Мне ж теперь не расплатиться!
Прежде чем я осознал эти слова, и понял, что людей в ящиках не возят, водитель со своей монтировкой почти подобрался ко мне.
— Стой! — крикнул я, выхватывая пистолет. — Я майор ВВС России Петр Хрумов! Имею право применять оружие! Не приближаться!
Водитель выронил монтировку, сел на склон и заныл, обхватив голову руками и раскачиваясь. До меня донеслось что-то о китайских подрядчиках, вырастивших помидоры, о жителях Хабаровска, которые без этих помидоров жизни не мыслят, о несчастном «Икарусе», который водителя кормил, поил, а теперь только в металлолом и годен. Но сил посочувствовать не было. Помидоры! Восемьдесят ящиков! Да хоть весь китайский урожай этого года!
— Какого черта ты в автобусе помидоры вез? — спросил я.
— А в чем еще, у меня «КАМАЗа» нет!
— Да успокойся, тебе выплатят компенсацию!
Водитель прекратил ныть, приподнял голову. Недоверчиво спросил:
— Точно?
— Выплатят! — подходя к автобусу пообещал я. Выглядело все кошмарно. Я наклонился, соскреб с травы багровую кашу, поднес к лицу, чувствуя себя начинающим вампиром. Точно, помидоры…
— Так это из-за тебя дорогу перекрывали? — спросил водитель со спины. Я, не оборачиваясь, кивнул.
— Блин… а я думал, снова на
железке цистерны рванули… — промямлил водитель. — Вечно, как ваша горючка рванет, так весь район оцеплен…
— Что, часто рвется? — заинтересовался я.
— Раза два в год…
Да, понятное дело. Ракеты-носители летают на очень токсичном топливе. А стартов много, а цистерны старые, а персонала обученного вечно не хватает… Я вздохнул:
— Если б не твоя колымага, конец мне…
Водитель покосился на дорогу, поскреб щеку.
— Уж точно, ты гнал будь здоров… Километров двести?
— Посадочная скорость — триста пятьдесят.
Водитель пощелкал языком, тон его сразу изменился. Теперь я был не залетным космонавтом, а почти коллегой.
— Ну, я больше ста здесь держать не рискую… У меня движок — совсем барахло. Конечно, у вас-то… — Он осекся, оглядывая челнок, сплюнул, пробормотал: — Крепко я головой приложился… Тебя как зовут, космонавт?
— Я же говорил, Петр!
— Петя… А я — Коля.
Я машинально пожал протянутую мне руку. Нас сейчас можно было снимать для агитационного плаката компартии — полное единство армии и народа. Вот только челнок, хищно пронзивший носом автобус, пришлось бы заретушировать — какие-то неправильные ассоциации возникали.
— Ты откуда прилетел? — поинтересовался водитель.
— С Сириуса-А-восемь. Планета Хикси.
— Знаю! — оживился Коля. — Видел я Сириус! Мне сынишка показывал, он в кружок астрономов ходит, сам телескоп собрал, маленький такой… Тоже космонавтом хочет быть.
Он подошел к челноку вплотную, боязливо притронулся к обшивке и с руганью отдернул руку. Конечно, керамика еще не остыла, градусов сто-двести точно есть.
— Горячий, мать его! — взвыл Коля. — У меня ж все помидоры поджарятся! Помоги, выгрузим!
Я укоризненно посмотрел на водителя, и Коля махнул рукой.
— А… ладно. Что уж теперь… Эй, а он не излучает?
— Корабль? Нет, не бойся. Радиация чуть выше фоновой. Не опасно.
Водитель закивал:
— Верно, чего нам бояться, после такого дела… Петя, так ты, считай, заново родился!
— Угу.
— Это… отметить надо бы?
Я так растерялся, что не нашелся, что ответить. Водитель, приняв мое молчание за согласие, метнулся в кабину, и через минуту возник с початой бутылкой