2018: Далёкое Отечество стр. 212
и любой из апостолов Эмрис.
В нескольких шагах перед саркофагом стоял высокий крепкий мужчина с длинными русыми волосами, обильно побитыми сединой, поверх которых лежала тонкая диадема, усыпанная множеством рубинов — замена некогда обычной пурпурной ленты.
Его Величество Клавдий Корнелий — Император Новоримский, Господин Маджарата и Эльвенгарда, владетель четырёх Пределов, первый гражданин Империи и прочее, прочее, прочее.
Никто бы не сказал, что императору уже почти семь десятков лет — сказывалась кровь предков, что брали жён из народа Высших фейри. Ни острых ушей, ни фейрийского долголетия не наследовалось, но лишние лет тридцать жизни и отменное здоровье были нормой.
Лик императора не омрачали горестные думы или мысли — даже сейчас, когда он был в одиночестве, он не допускал подобных слабостей. Просто стоял и задумчиво смотрел на торчащую из камня рукоять двуручного меча — как будто бы подумывал попробовать его вырвать. Напрасная затея — божественный клинок в покое хранила какая-то додревняя магия, и ни волшебник, ни самый могучий силач не смогли бы вытащить этот меч. Хотя, попытки в прошлом и и были — как же без них?
Возможно, оно было и к лучшему — Норин вонзила его в камень перед своей смертью — когда Тёмные века наконец-то окончились. Как знать, что будет, если
чёрное лезвие снова вернётся в этот мир?
Лариссия немного постояла у входа, а затем бесшумно подошла к Императору, молча встала рядом и взяла его за руку. Тот слегка сжал тонкие пальцы фейри в ответ.
— Что тебя беспокоит? — просто спросила императрица после недолгого молчания.
Ей это было позволено, как и опускание всего торжественно-официального титулования с «вашим величеством» и «о, супруг мой» — они были вместе уже не первый десяток лет. Влюблённость молодости прошла, настоящей любви не родилось, но это не помешало возникнуть глубокому уважению и привязанности друг к другу.
— Меня беспокоит, что я всё-таки не смог её защитить, — просто ответил Клавдий.
Фейри молча кивнула — другие бы эту фразу не поняли, но только не она и только не та, что видела о чём думал Император последние месяцы.
Вторжение из другого мира, Далёкое Отечество, смута на Востоке… Это бы его не поколебало. А вот то и дело начавшее мелькать в отчёт имя — смогло.
Афина.
Дочь наложницы-северянки Лариссия помнила совсем ещё маленькой, а оказалась, что за эти годы нелюдимая угловатая девочка с колючим взглядом превратилась в красавицу-воительницу…
Императрица почувствовала укол вины — родная мать девочки погибла, а она не смогла воспитать её сама и не видела, как та взрослеет.
Золотые волосы, золотое сердце… Лариссия была одной из тех, кто готовился стать официальной супругой правителя Новорима с детства, и их всегда учили, что императрицы-фейри — вне подозрений, вне чёрных мыслей и поступков.
Фейри была прежде всего фейри и к детям супруга от наложниц относилась не хуже, чем к родному сыну. Увы, но браки людей и фейри не слишком плодовиты, а династии нужно несколько наследников для выживания — при прадеде Клавдия погиб единственный наследник престола, и лишь чудом тогдашняя императрица успела выносить и родить ещё одного сына. Но с тех пор решено было помимо официальной жены содержать и гарем из человеческих наложниц.
Из нынешних наследников