Библиотека

54 метра стр. 307

Размер шрифта
-
+
Тема

Костер стреляет треском в тишину ночи, и блики огня отражаются от его карих, почти черных глаз. Я чувствую важность момента, решающего мою судьбу. На весы, за и против, ложатся все полученные мной эмоции и переживания в этом теле, в этой жизни за короткий, но насыщенный событиями период.

В моей «настоящей» жизни у меня непрекращающийся нервный тик левого века. Оно дергается приступами, заставляя окружающий мир содрогаться от частоты ударов ресниц о ресницы, как застрявшая в аппарате кинопленка.

В моей «настоящей» жизни люди вешаются в искусственно созданных карцерах, и никому ничего за это не бывает. Процедура карцера проста: хлеб, вода, побои и редкий сон на полу. Что из этого убивает? Не знаю.

В моей «настоящей» жизни молодые парни глотают марганцовку, чтобы та разъела пищевод и желудок, оставив их на всю жизнь кровоточащими инвалидами, лишь бы уйти из этого «настоящего».

В моей «настоящей» жизни люди вскрывают себе вены вдоль, чтоб наверняка, чтоб уснуть навсегда в ста метрах от официального центра города.

В моей «настоящей» жизни люди с рассеченными лицами бегут в глухие деревни и шлют заверенные телеграммы о собственной смерти. Они перед этим говорят, еле шевеля грубыми швами на лице: «Я сюда не вернусь. Я уже умер». И кровь идет из их рта.

В моей «настоящей» жизни родители пытаются избавиться от своих детей, отправляя их в военные училища, как в пожизненные санатории дебилизма. Что они хотят после этого? После того, как им рассказывают правду, и те не слышат ее от своих детей, предпочитая считать, что все для них сделали в этой жизни.

В моей «настоящей» жизни люди убегают из училища и живут на вокзалах и в подвалах и питаются, чем попало, и попрошайничают у прохожих, потеряв остатки самоуважения, только бы не возвращаться.

В моей «настоящей» жизни люди воняют потом, грязью и помоями.

В моей «настоящей» жизни приятно душить, сжимая руками чей-то

кадык, чувствуя ускользающую из тела жизнь. Приятно ломать челюсть себе подобному. И смешно слышать со свистом выходящий воздух из сжимающихся от ударов ребер избиваемого человека. Страшно оттого, что смешно. Что-то меняется в нашем сознании, когда начинаешь часто видеть мелькающие перед собой ноги, целящиеся тебе в тело, в самые его больные точки.

В моей «настоящей» жизни штанга весом восемьдесят килограммов пролетает над твоей головой и задевает кончики волос, словно поглаживает. И не пролетает перед тобой вся жизнь, как в кино, но отчетливо в голове слышится слово: ЖОПА.

В моей «настоящей» жизни стукачей (тех, кто пытается сотрудничать со «следствиями») заколачивают в деревянную тумбочку и выкидывают из окна. Офицеры-уроды покрывают курсантов-уродов, потому что не хотят выносить сор из избы. Потому что хотят все замять. Поэтому нет никаких свидетелей и очных ставок. Закрыть глаза — это меньшее из зол, на которое они способны.

В моей «настоящей» жизни существует негласная должность — смотрящий по училищу по прозвищу Петрович. Перед ним заискивают офицеры, чтобы тот поддерживал зоновские порядки и продолжал заниматься беспределом, во имя справедливости.

В моей «настоящей» жизни ко мне приходит, как к негласному лидеру, полковник-особист и интересуется НАШЕЙ жизнью. Это после того, как две трети личного состава дезертировало и в розыске. Сдержанно его спрашиваю: «А что

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.