Библиотека

Аббарр. Песок и пламя стр. 209

Размер шрифта
-
+
Тема

Отец, и покараю! – прошипел Карш. – Сколько б песка просеять мне это ни стоило.

В порыве он со всей силы обрушил свой гнев на Энхар. Но белый камень даже не заметил кулака Карша. А вот боль, отозвавшаяся в руке, вернула караванщика в реальный мир. Туда, где кости дробил камень, а кровь испарялась на солнце, как вода. Жизнь была лишь крупинкой под колесом вечности…

Карш посмотрел на содранные костяшки:

– Всё равно найду! – упрямо прорычал он и продолжил путь.

Сколько раз на привале Отец, прежде чем начать очередную историю, говорил: «Мэй носит платье, расшитое судьбами. Шаги её рождают чудовищ, а локоны скрывают тайны. Пески хранят свои секреты, и лишь моолонг в силах унести их все. Но бойся крикливых плакальщиков. Они поедают трупы и льют слёзы. Вот только глаза их полны не сожаления, а яда. Каждый тарука несёт на своих плечах плакальщика, который неустанно клюёт его за все ошибки и грехи пути, отравляет гневом и сожалениями истерзанную плоть и разум, толкает к краю Бездны. Помнить о своих ошибках – важно, чтобы не повторить их вновь. Но чтобы продолжить путь, ты должен уметь накинуть наглазник на голову своему плакальщику».

– О чём же ты никогда не рассказывал, Отец? – прошептал Карш. – К каким монстрам угодил твой караван? За что плакальщик разъедал твою душу? И на что ты предпочитал закрывать глаза?

Всё сильнее жизнь Дхару напоминала путь моолонга. Карш сам был частицей этого пути, крупинкой, прилипшей к телу существа, плывущего через пустыню времени. Он, Критару, Стурион, оазисы Мэй и трактиры, легенды прошлого и интриги настоящего, заказы и гвары, тайны трёх домов и Северной Звезды… Сколько ещё скрыто под панцирем?

Интересно, видит ли моолонг сны о себе? О том времени, когда он был беззащитной личинкой с мягким брюшком и отчаянно стремился наверх, к свету, к мечте…

Каменный мешок ущелья не заканчивался. Ноги несли Карша по тропе, но дух парил по галерее воспоминаний. Отполированные давно ушедшей под землю рекой, белые глыбы клыками смыкались над головой. Будто не желая пропускать путника, словно укрывая свои тайны от чужака… Вот и лоскуток неба исчез, Энхар почти захлопнул пасть и последнюю часть пути караванщик шёл по чреву спящего дракона или белого пса, смотря, какому божеству вы служите и в какие легенды верите. Свет утратил власть, взор Орта не проникал сквозь камень, и в сером сумраке всё казалось старым и вылинявшим. Сиротливые камни под ногами, как птенцы, выпавшие из гнезда. Редкие стебли пустынного жалика, как руки нищего, просящего милостыню. Время высекло причудливые лики в камне, и сумрак вдохнул в них жизнь – щепотка воображения, и вот по обе стороны скалит зубы сама Тьма.

Может, всё так и было и, умирая, небесный дракон своей скорбью обесцветил мир. А может, воображение Карша сотворило эту унылую картину, выплеснув чувства караванщика.

Тени сгущались, и в какой-то момент Карш ощутил тревогу, затылком уловил чужое присутствие, словно чей-то взгляд прожигал его спину. Тхару остановился, наклонил голову и резко развернулся. Никого. Лишь ящерка серой лентой скользнула между камней.

Карш выдохнул. Он предпочитал, когда горы, перемолотые временем, песком лежат под его ногами. Больше ущелий он ненавидел разве что пещеры. Безотчётно, по-звериному. Даже в

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.