Аббарр. Песок и пламя стр. 386
ли быть всё иначе?
– Боюсь, что нет. Как только ты вернулся на Лантру, колесо завертелось. Боюсь, что последним желанием Дхару было оградить тебя от разящих лучей звезды.
– «Делай что должен, но не тронь моего сына. Он идёт другим путём. Не моим». Это последние слова Отца. Я думал, он защищает меня, а он решил взвалить на мои плечи груз всех смертей.
– Вариол, ты слишком суров к Дхару. Он не желал, чтобы ты попал под свет Звезды.
Карш отмахнулся:
– Поэтому держал меня во мраке неведенья? Все мы лишь фигуры на доске, и даже дракон не знает замысла того, чья рука его двигает.
* * *Плеск волн и мерное движение вёсел успокаивали разбушевавшиеся чувства и мысли. Чем ближе были скалы, тем сильнее крепла уверенность Карша. Сейчас бы он ответил Маан, что есть нечто сильнее надежды и веры. То, что заставляет вставать и идти, даже когда нет больше ни веры, ни надежды. Он назвал это долгом. Ведь он должен спасти Маан. Но и это слово было тесно для его чувств.
– За ними разлом, – матрос указал на камни. – Держись воды.
Карш поблагодарил и спрыгнул на вытесанный волнорез. В указанном месте он обнаружил ощеренную пасть провала на белом камне. Словно монстр склонил голову и скалился вертикальной улыбкой, из уголка которой сочился тонкий ручеёк. Протиснувшись внутрь, Карш оказался в пещере. Морок из снов, осколки кошмаров облепили его как мухи, воздух загустел, застрял в груди, начал душить. Ухватившись за острый камень, Карш почувствовал, как треснула кожа. Боль вернула его в реальность. Чиркнув огнивом, он зажёг факел. Тени отползли прочь, обнажив белые кости Энхар.
Пещера уходила далеко вперёд и растворялась во мраке. Поборов детские страхи, караванщик шагнул, следуя за водой. Змейка ручья петляла в пробитом веками русле, огибала тянущиеся снизу вверх острые камни и вывела к крохотному водоёму. Идеально круглое, как чаша, озерцо, а за ним камень. Тупик для непосвящённого, но надежда для караванщика.
Оставив факел догорать у края воды, Карш проверил пузырь, вытащил из кармана серый сваленный шар из крошек, зажал его в руке и прыгнул в чернильную тьму. Холод накрыл с головой. Карш дёрнулся, поднырнул, ударился о камень. Страх вцепился в загривок, но слова Тааны теплом и светом зажглись в памяти:
«Первый отрезок самый тяжёлый. Ты не сможешь дышать и будешь слеп. Но скоро поймёшь, что даже во тьме есть свет».Он сосредоточился на них, не позволяя страху войти в его мысли, поработить его тело и отнять набранный в лёгкие воздух.
«Разломи световик и увидишь. Плыви прямо, так, чтобы видеть камень над собой, и когда появится чёрная, как смоль, дыра – выныривай и дыши, а после возвращайся и плыви дальше!»Карш сжал кулак и раскрыл руку, и тут же его окружил рой светлячков. Караванщик подумал, что это светятся разбухшие гранулы, но нет – это были те, для кого предназначалось угощение. Крохотные прозрачные шарики с длинными отростками напоминали звёзды. Голубоватое пульсирующее мерцание наполнило всё вокруг, проявив очертания камней над головой. Потревоженные создания парили возле караванщика, опускались на его одежду, улетали, подхваченные пузырьками воздуха, что вырывался из носа тхару, но главное – освещали путь. И вот впереди показался