Аббарр. Песок и пламя стр. 66
был чуть громче дыхания, кровь красной пеной выступала на губах. – Что запишете… Мою… Легенду.
– Ты сам её запишешь, друг, – выдавил улыбку Карш. – А теперь я должен наложить повязку. Береги силы.
Карш перемотал ногу Марага сукном, зафиксировал как смог, вложив пластины холодовика. Ашри вновь влила какую-то жидкость, и бист потерял сознание. Они пристегнули его к гвару и тронулись в путь.
Карш подумал, что не знает, влила Ашри свои снадобья Марагу из сострадания или чтобы его стоны не мешали слушать песок.
Элвинг словно прочла его мысли:
– Сейчас мы не можем ему помочь, а он навредить нам – запросто.
Слишком откровенно. Чрезмерно практично. Но мог ли он судить её? Что двигало им, когда он кинулся к взбешённой Золотинке? Спасение Марага или ценного груза? И хорошо, что обе цели в тот момент требовали одного пути достижения.
– Скажи, – спросила Ашри. – Что такого ценного ты везёшь, что за тобой послали армию теней и убийц?
– А может, они охотились за кайрином и элвинг, слава которых ползёт по всему Мэйтару?
– Не-а, – качнула головой элвинг. – Ты что-ты прячешь у себя за пазухой. И в седле своего гвара.
Карш ощутил неприятное покалывание в затылке. Здравый смысл шептал, что девчонка права… вот только Карш не знал, преследуют его из-за камней или же из-за свитка незнакомки, или из-за того и другого. А кто это был, он вообще не догадывался!
– Ты слышишь? – Карш навострил уши и натянул поводья.
Гвар сделал ещё шаг и остановился. Путники замерли, прислушиваясь.
Справа из темноты доносилось еле слышное пение. Слов не разобрать.
«Однажды, Карш, пустыня споёт для тебя. Но не теряй бдительности, не верь гиблому песку. Это будет песня лёгкая как перо. Словно ветерок проходит через трубочки галлио, рождая потустороннюю мелодию. „Так поют духи“, – говорила БабаЗу из Азура. Вечная старуха, которая ни разу не ошиблась за свой век. А те, кто прожил вечность, узна́ют голос смерти из тысячи».Карш слышал, как поёт галлио. В неподвижном воздухе над гладью песков, на длину взгляда лишённой ветвей, на которых можно развесить трубочки.
– Я его слышу. Пение, – прошептал Карш, боясь спугнуть мелодию.
– Я тоже, – ответила Ашри. – И впереди тоже слышу. Но нам повезло, что Камни находятся слева.
– Откуда знаешь?
– Вижу.
Карш посмотрел вдаль и увидел причудливо сотканный узор песков. Из серебряной глади изломанным кораблём торчали осыпавшиеся башни. Словно неведомый скульптор вылепил крепость, но, недовольный результатом, переломил её пополам. Чем явственнее вырисовывались Камни, тем поразительнее казался замысел Древних. А в том, что это творение их рук, сомнений не было.
Редкие светлячки ползли по маслянистым стенам чернильного коридора. Стены дышали, пульсировали, вздрагивали и сжимались от каждого шага… от каждого вдоха и выдоха. И без того затхлый воздух густел и песком втискивался в грудь: царапая и обжигая. И когда лёгкие переполнились, отяжелели так, что больше не смогли вытолкнуть из себя лишённый жизни эфир, в тот момент ноги окаменели, и, пошатнувшись, Ашри упала.
Чёрный камень коснулся лица холодной ладонью, а тело элвинг ощутило биение сердца чего-то древнего, огромного, непостижимого… Сердце самого мира. Каждый удар проходил сквозь неё рассекающей волной, но в мгновение после частицы тела и разума склеивались,