Аббарр. Песок и пламя стр. 68
А потом он предал её и умер тоже из-за неё. Сердце сжалось. Рука потянулась к окарине, задев пустоту. Слишком быстро всё завертелось. Слишком быстро покатилось в Бездну.
Ашри вздохнула, на миг возвращаясь в темноту настоящего. Рэд учил принять этот проклятый дар, был с ней рядом, отвёл в скрытую меж льдов деревню, и там Рогатый Шаман соткал узор, что единой линией закручивался в лабиринт завитков.
«Огонь, виляя по изгибам, растратит ярость. Пламя привыкнет к тебе, а ты к нему».Ашри помнила своё первое пробуждение, после ритуала. Мир словно утратил часть. Поблёк и выцвел, но вместе с тем стал менее опасен.
«– Я больше никогда их не увижу? – робко спросила девочка старца с рогами оленя и глазами цвета рубина.– Ты научишься их видеть, когда сама того захочешь.– Забуду ли я о них?– Никогда».«Печать Пламени» – так называли охранные узоры на Севере. Охраняли они и носителя, и тех, кому он мог навредить по неосторожности. Браслеты запечатывали силу, становясь препятствиями на её пути. Самый широкий браслет – на предплечье – клубок узоров. Но лишь в одном месте его пересекала узкая линия. Как дорога, проложенная через лабиринт. Эта линия соединяла печати Севера с Дорогой Ветра.
«Ветер точит камень. Ветер несёт облака. Ветер сметает всё на своём Пути. Он крылья Громовой Птицы и песнь морвингов. Он проклятие и благословение».Тонкая сплошная линия, рассекая широкий браслет, неполным обручем обнимала предплечье и змеёй по линии тока спускалась к ладони. «Дорога Ветра» – русло пламени для «объятий Бездны». В жажде отомстить за смерть Рэда тогда на Архипелаге, под защитой Дракона, Ашри рассекла лабиринт Севера и обратила проклятие своего дара в оружие. Оружие, отравляющее разум других, отправляющее их блуждать в вечный кошмар собственных страхов. Ветер наполнил крылья Пепельной Птички, обернувшись Прикосновением Бездны.
Дыхание Ашри стало ровным, и постепенно браслеты померкли. Остались только зелёные искорки стен, вспыхивающие время от времени, словно кто-то невидимой рукой прокалывал чёрную ткань, за которой дремало пламя.
Элвинг вызвала огонёк и нашла лампу. Повернув рычажок, она смотрела, как нежный свет вытягивает из мрака предметы. Окончательно успокоившись, Ашри огляделась. Келья Обители. Не та, в которой она жила, посещая хранителей в прошлый раз, но похожая.
В двух шагах от кровати стоял небольшой стол, на нём кувшин, чашка и накрытая тарелка. Рядом два стула, на одном аккуратно сложена её одежда, на втором – сумка и оружие. Две двери: та, что поменьше, ведёт в небольшую туалетную комнату. А вторая – Ашри несколько раз дёрнула ручку – заперта. Элвинг навалилась плечом, но дверь не поддалась. Оставив безрезультатные попытки, Ашри повернулась к столу, подумала, плеснула в стакан жидкость и выпила. Терпкое, щедро разбавленное вино. Обычный напиток пустыни. Осушив ещё стакан, элвинг попыталась вспомнить, как она оказалась в келье и как вообще преодолела путь до Обители.
Виски́ сдавило, и по телу прошла волна озноба. Ткань противно липла, пропитавшись по́том сонных кошмаров. Ашри фыркнула, нахмурилась и, взяв лампу, осмотрела туалетную комнату. На крючке висело полотенце, на полке лежал кусок мыла, а сверху торчала лейка душа. Скинув рубаху, Ашри покрутила кран. Трубы, заклокотав, извергли из себя воду.
– Где они её только берут? – хмыкнула элвинг.
Омовение не вернуло память, но смыло след