Аббарр. Песок и пламя стр. 82
кусок сушёного гриба, думая, годится ли он в пищу в таком сморщенном, сизо-сером виде с душком немытого от Азура до Имола гвара.
– Держи, – Ашри протянула караванщику половину своего недоеденного гриба. – За Марага, пусть лёгок будет его путь на той стороне.
Бутылка ещё несколько раз перешла из рук в руки, прежде чем Карш прервал молчание.
– Расскажи мне свою историю, Ашри.
Элвинг удивлённо вскинула брови.
– Как тебя занесло в это проклятое богами место?
– Ты меня нанял, – криво усмехнулась Ашри.
– Да нет, – отмахнулся Карш, – В благословенные пески Мэй и город порока Аббарр.
– Может, проклятые места специально созданы для тех, кто проклят? – ответила элвинг. – А может, приходят в них, чтобы забыть свою историю и начать новую.
– И как? Получилось? Забыть…
– Если б некоторые меньше о ней спрашивали, то, может, и получилось бы, – оскалилась Ашри. – А так – только начать новую.
– А я б, наоборот, хотел вспомнить свою жизнь до того, как стал бистом и встретил Дхару, – Карш покрутил бутылку. – За тех, кто ушёл слишком рано.
Ашри кивнула и посмотрела на браслет.
– Расскажи хоть про свой амулет, – не унимался караванщик.
Элвинг набрала полную грудь воздуха и раздула ноздри:
– Вот же ж пристал!
– А как иначе. Что ещё делать в этих развалинах. Надо ж как-то растягивать припасы… Или не надо, – Карш достал ещё одну бутылку.
– Угу, и вытягивать байки, чтоб потом травить у костра из гваровых лепёшек.
– Фу, какая гадость! Какие у тебя некачественные представления о жизни караванщика… Во-первых, не всякая лепёшка годится для костра, ведь на нём готовят еду. А во-вторых…
– Ой, не хочу даже знать о ваших особых пустынных традициях! Хватило мне лепёшек на лепёшках ещё в Най-Тиарах! – Ашри отгрызла кусок своего гриба, поморщилась, потянулась за сушёным грибом Карша и, видимо, сочла его более съедобным. – Ладно, слушай. Есть вещи, что, как твой омэйро, хранят частицу жизни. Крупицу сердца тех, кто тебе их дал, и время, что они провели с тобой.
Ашри сняла с правого уха плетёный серебряный каф, заколку с косички, что болталась у левого уха, и браслет с подвеской из орма:
– Вещи-воспоминания. Я могу видеть их. Живыми картинами перед глазами. Не истаявшими фрагментами памяти, а чётко и ясно, как если б опять прожила заново.
Ашри разложила украшения на каменной плите:
– Этот каф достался мне в Виталоне, – элвинг провела пальцем по узору металла. – А браслет – в Северных землях. Ну а заколка… Заколка – с самого начала моего пути по Тхару.
Карш слушал не перебивая. Что-то неуловимо менялось в самой девчонке, когда она говорила о своих вещах-воспоминаниях, будто каждая из них не просто напоминала, а пробуждала её-другую.
– Я была Эшей, Белой дланью Дракона, Пепельной Птичкой, Ашри… Я совершала ошибки, – голос элвинг осёкся. – Непростительные ошибки. Прикасаясь, я вижу и хорошее, и плохое. Я не забываю. Не могу позволить забыть.
– Это твои плакальщики, маленькая моолонг, – сочувственно произнёс Карш. – И ты кормишь их своей жизнью.
– Как каждый из нас.
– И то верно, – хмыкнул Карш. – Думаешь, эти обоссанные бронгами грибы не ядовиты?
– Странно думать об этом, когда мы уже съели половину мешка, – рассмеялась Ашри. – И с чего ты решил, что они обоссаны?
– Ха! Откуда иначе этот смрад?
– Но