Адам - значит человек! За шаг до Победы стр. 3
кто же я на самом деле и где мы могли познакомиться? Разве уважаемый Бейсенгали не рассказывал вам о войне?
Абулхаировы переглянулись, но за всех ответил младший сын Рустам:
— Рассказывал, но…
— Я расскажу… — Штейнберг взял стакан с водой отпил немного. — Это в первых числах мая 1945 года. Мне тогда было неполных четыре года, но я все хорошо помню. Такое забыть очень трудно. Даже для ребенка. Даже для очень маленького ребенка. Да и не стоит забывать. Нельзя… да… — голос гостя дрогнул, он еще отпил воды и продолжил рассказ:
— Наш дом был на улице Зекзише-штрассе. Это почти в самом центре Берлина. Я жил с мамой. Мой отец пропал на восточном фронте еще в сорок третьем году. Как оказалось, он попал в плен под Сталинградом, и чудом остался в живых. Но это мы узнали потом, когда отец вернулся в фатерлянд. Когда ваши войска подошли к Берлину, мама хотела уехать к родственникам, в Потсдам. Но мы не успели. Кто-то сказал, что путь отрезали советские войска, и нам пришлось остаться. Мы прятались от обстрелов и бомбежек в убежищах. Когда начался штурм, мы практически не выходили на улицу. Мы очень боялись. Много чего очень страшного говорили о русских. Как оказалось, это была неправда, но тогда мы верили всему. Мы сидели в подвале, вздрагивая от грохота и выстрелов. Не хватало еды и воды. Мама ходила за кипятком в соседний подвал. Иногда приносила хлеба. Иногда наши солдаты делились своим пайком. Но все равно мне всегда хотелось есть. Я хорошо помню то чувство голода.
И гость невольно покосился на стол, уставленный угощением.
— Однажды мама ушла и долго не приходила. Начался сильный обстрел. В наш дом попал снаряд или бомба, не знаю что, но от взрыва посыпался кирпич, и перекосило перекрытия, потом начался пожар. Один солдат сказал, чтобы все уходили, потому что может завалить, а спасать будет некому. Когда люди стали выбираться из завала, началась сильная стрельба и взрывы. Я очень испугался и побежал. Я не видел куда бежал. Страх гнал меня. Сильный страх. Я очень боялся и молил господа спасти меня. Забежал в какой-то дом, и сразу взрыв… Я хорошо помню, как испугался, когда увидел, что вход завалило. Я оказался замурованным в маленькой комнате. Я кричал от страха, звал маму, но никто меня в этом аду не слышал. Не знаю, сколько я там сидел. Помню взрыв и вдруг я оказался на улице. Я оцепенел. От взрыва… от страха… это потом понял, что оказался самой гуще боя. Стрельба, взрывы, больно бьют
камни… я даже слышал, как рядом пули пролетают.
Представьте — жестокий, смертельный бой, а я в самом центре.
И вдруг меня кто-то схватил, прижал к себе. И представьте себе, мне стало так хорошо и спокойно. Я даже выстрелы перестал слышать. А потом… — гость улыбнулся Бейсенгали, — я даже не испугался, когда увидел, что меня держит русский солдат…
За столами было тихо. Все сидели пораженные рассказом гостя. Бейсенгали закрыл глаза. Слишком уж неожиданно все вспомнилось.
— Ата, почему ты не рассказывал нам про это.
— Ата, расскажи.
— Хорошо, — кивнул старик, — расскажу. И вы поймете, почему я никогда об этом не рассказывал.
Абулхаиров немного помолчал,