Аферист Его Высочества стр. 44
ничего не сказал и стал смотреть в окно.
Неофитов молчал тоже, однако, видя замешательство своих товарищей и пикантность заданного вопроса, решился ответить первым:
– Это для нас хорошо…
Огонь-Догановский посмотрел на Африканыча и снова хмыкнул. Сева Долгоруков как-то невесело ухмыльнулся. Давыдовский не отводил взгляда от окна, его заинтересовали голубь с голубкой, милующиеся на крыше.
А Неофитов добавил:
– Конечно, оставлять благородных людей в дураках не очень благовоспитанно и правильно, однако подобные действия – вынужденные издержки нашей профессии, которые приходится принимать. Как данность, – добавил Африканыч научное слово. – Или следует менять профессию. Ты это хочешь?
Вопрос был адресован Ленчику. И он, понимая, что коснулся этим своим «хорошо или плохо» больной темы, быстро ответил:
– Нет.
– Вот и славно. Надеюсь, я ответил на твой вопрос?
– Да, – ответил Ленчик.
Долгоруков благодарно посмотрел на Неофитова и промолчал.
Огонь-Догановский снова почесал подбородок и удовлетворенно хмыкнул.
Давыдовский отвел взгляд от окна, – голуби улетели, – и посмотрел на Всеволода:
– Я могу продолжать?
– Можешь, – разрешил Всеволод Аркадьевич.
– Итак, еще говорят, что великий князь – человек образцового поведения, как в жизни, так и в семье…
– Это кто тебе сказал, Шах? – усмехнулся Огонь-Догановский.
– Вот именно, Шах, – просто ответил Павел Иванович. – Но со слов бывшего министра внутренних дел графа Лорис-Меликова.
– Этому господину можно верить, – так отозвался
о бывшем министре Долгоруков. – Хорошо, Павел Иванович. Давай сейчас о семье великого князя. И как можно подробнее, с деталями.
– Хорошо… Его Императорское Высочество Михаил Николаевич женился в августе одна тысяча восемьсот пятьдесят седьмого года на семнадцатилетней маркграфине Цецилии Августе, младшей дочери великого герцога Баденского Леопольда и великой герцогини Баденской Софии Вильгемины, урожденной принцессы Шведской. К тому времени Цецилия Августа приняла православие и стала именоваться великой княгиней Ольгой Федоровной. Она настоящая красавица и по сей день, прекрасная мать, и великий князь просто не чает в ней души. Вообще, как говорят в Петербурге, смысл жизни для Михаила Николаевича – это Кавказ и его супруга…
– Ну, про Кавказ мы знаем: двадцать лет наместник на Кавказе и главнокомандующий Кавказской армией, покоритель Чечни и Дагестана, победитель Мухтара-паши на Аладжинских высотах и завершитель Кавказской войны, – заговорил Всеволод Аркадьевич, воспользовавшись паузой в докладе Давыдовского. – После чего получил чин генерал-фельдмаршала. Но Кавказ у него пять лет назад отобрали завистники. Стало быть, остался один смысл в его жизни – Цецилия Августа.
– Получается, что так, – отозвался Павел Иванович.
– То есть великий князь до сих пор любит свою супругу? – спросил Огонь-Догановский.
– Да, – просто ответил Давыдовский.
– Раз любит, значит, не изменяет, – заметил Долгоруков.
– Точно! – неожиданно встрял Ленчик. – Когда тебе нравится, ну, сильно нравится какая-нибудь девица, то на других даже не смотришь. – Он обвел взглядом своих товарищей и добавил, как бы поясняя только что высказанное вслух: – Глаза просто других как-то не замечают. Сами…
– Ага, – иронически поддакнул ему Огонь-Догановский. – Сами не замечают…
Остальные промолчали.
– Стало быть, наш многоуважаемый великий князь не имеет любовниц, – заключил Неофитов с легкой печалью. – И на этом его не взять.
– Честный, порядочный, благородный, любящий жену и детей… – пробурчал себе под нос Алексей Васильевич. – Просто не за что зацепиться.
– Ой ли? – хитро посмотрел на Огонь-Догановского Сева. – А ежели присмотреться попристальней?
– Во что? – спросил Давыдовский.
– В то, что он честный, порядочный,